Книга В земле чужой, страница 21 – Роман Г. Артемьев

Сердце-вещун кричало, что на сей раз всё будет иначе.

Как бы то ни было, повторюсь, делать в пути особо нечего. Возок, несмотря на рессоры и относительно неплохое дорожное полотно, трясет, в кости или шахматы играть неудобно. В шахматы-тавлеи, к слову сказать, обязан уметь играть любой юноша из мало-мальски знатного рода, это обязательный навык наряду со знанием Завета Ушедших и верховой ездой. То есть коня у тебя может не быть, но уметь держаться в седле ты должен.

Так вот, выбор в дороге небольшой. Или спишь, или треплешься с попутчиками, или повторяешь упражнения на развитие сплетения, ну или заклятья отрабатываешь. С последним, конечно, приходится осторожничать, но при некотором навыке — можно. Учитывая, что крепко держать язык за зубами я научился ещё в далеком детстве, вариантов, чем себя развлечь, немного.

Полноценный привал сделали ближе к вечеру. Днём мы останавливались дважды, исключительно животных покормить, люди-то и дальше могли двигаться. Из забавного: мужчины, когда требовалось сходить в кустики, просто спрыгивали с возков, а потом догоняли обоз. Как справлялись дамы, не знаю, они за подобным замечены не были. В принципе, все трое, будучи целительницами, могут до определенной степени регулировать деятельность организма, в том числе и такую, или просто в их возке есть поганое ведро. А сейчас выбрали местечко поудобнее, съехали с дороги и принялись обустраиваться на ночлег. Без особых сложностей — тут часто купцы останавливаются, поэтому и кострища камнями обложены, и расчищенный ручеек заключен в крепкий деревянный короб, и даже пара легких навесов поставлена.

Ключевыми фигурами делегации являлись двое старейшин Обители, наша Весела Желановна и Сутимир Домаславович, про которого сказать ничего не готов, ибо не моего полёта птица. Особых гадостей про него не слышал. Зато я обратил внимание, что проверять окрестности стоянки отправились вместе Зван и один из сутимировых свитских, то есть некоторый уровень доверия между партиями есть. Вопрос, насколько он большой, и почему у нашего обоза нет общего главы, остаётся открытым.

Вполне естественно, что люди разбились по группам. Старшие со старшими, молодежь с молодежью. Вокруг нашего костра собралось шесть человек — я, Вонег со Стояном, Пожега и двое молодых воинов, тоже из младшей дружины Синеокого. С одним, Стежиром, я был шапочно знаком, про Невида кое-что слышал во время службы от соратников. Уверен, он про меня тоже — в воинском круге информация про своих расходится стремительно.

Было бы странно, не распусти молодежь перья перед единственной самочкой. В смысле, перед единственной девушкой, да.

— Черного лося же просто так не завалишь, — с серьёзным видом рассказывал Вонег, — к нему особый подход нужен. Вот я и приложил его Огненным Посохом, да так, что насквозь пробил!

— Ты ври, да не завирайся! — дружно возмутились остальные слушатели. Громче всех возражал Стежир, он же и продолжил. — Это сколько силы надо вложить, чтобы плоть проплавить!

— Твоя правда, — скорбно согласился Вонег. — До последней капельки вложился, неделю опосля пластом лежал.

— Ага, а как очнулся, сразу старцы из Обители подвалили, да с поклоном плащ затканный вручили, — с сарказмом дополнил Стоян.

Народ грохнул хохотом. Рассказчик, однако, не смутился: