Книга В земле чужой, страница 119 – Роман Г. Артемьев

— Что мешает заранее подчинить человека мороком, и, пока он стоит в толпе, отдать приказ напасть?

— Да в общем-то, ничего не мешает, — пожал плечами Зван. — Только ты помни несколько условий. Первое, на вече слабаки не ходят, там все опоясанные. Редко кто ниже четвертой ступени стоит. Наложить на сильного гридня долгосрочный морок с указанием, как действовать, — задача сложная, с ней мало кто справится. Обязательно что-то пойдёт не так. Кроме того, на вече становятся не поодиночке, все приходят группами, со своими. Ежели кто под мороком, товарищи странности мигом заметят и на всякий случай вырубят. Думаешь, в Березове такого не случалось? Ну-ну.

Необходимость держаться за спиной охраняемого объекта работу телохранителя не упрощала. Мы, конечно, знали, что защитных артефактов на старейшине больше, чем на ёлке шишек, но надежды на них мало. Поэтому лично я начало церемонии пропустил. Отметил краем сознания выступившего чуть вперед старейшину Устроителя, принявшегося вещать об угрозе Тьмы, раздоре людском, необходимости сплотиться и тому подобном, и продолжал скользить взглядом по толпе. Она, кстати, создаёт совершенно иное впечатление, когда смотришь на это море лиц, обращённых к тебе. Когда ты в толпе, ты становишься её частью, а с помоста она кажется зверем, может, и дружелюбным, но с клыками. Готовым разорвать, если сделаешь что-то неправильно.

Старцы держались чинно, демонстрируя друг другу всяческое дружелюбие. И не скажешь, что недавно друг друга матом покрывали. Светло улыбавшаяся Черева Яровидовна, выглядящая сегодня особенно прекрасной, совершенно не походила на женщину, несколько дней назад обзывавшую соратников грязными свиньями. Во время её выступления пришлось на себя показанный Морозовым морок наложить, чтобы мысли в ненужные стороны не сворачивали. А ведь она ни на кого специально не воздействовала, просто умеет себя подать.

Самый наряженный для нас момент наступил, когда вперед вышла Весела Желановна. Свита не могла встать рядом с ней, поэтому мы впервые оказались на расстоянии десятка шагов, отчего нервничали — слишком большая дистанция, не факт, что успеем прикрыть, случись что. Я чувствовал, как рядом застыл Зван, превратившись в сгусток напряженных, готовых к броску мышц. К счастью, говорила старейшина недолго. Вроде бы сказала, что Обитель Синеокого счастлива видеть примирение собратьев, и вообще надо помнить, что одно дело делаем, как-то так. Не хватало у меня внимания речи слушать, на совсем другом был сосредоточен.

Вот честно, если спросят, о чём речь шла на том сходняке, затруднюсь с ответом. Сознание сухо отщёлкивало: один старейшина, другой, третий, боярин такой-то, князь… Что конкретно они говорили и сколь долго, память не сохранила. Никогда больше не буду с насмешкой смотреть на телохранителей. Нет, понятно, что у них специальная подготовка, и со временем эмоции притупляются, но всё равно — адская работёнка.

Причем после окончания красивых речей и прилюдной клятвы божьими именами она не закончилась. Пообщаться с Веселой Желановной, поблагодарить её или поздравить, захотело множество людей, из тех, от кого отмахнуться нельзя. С другой стороны, в их обществе стало немного попроще, потому что толпа к тому времени рассосалась, а за помост (мы туда спустились) лишних людей не пускали. От этих можно было не ждать нападения.