Книга Прачечная потусторонних услуг, страница 56 – Владимир Ахматов

Шёпот в тишине.

Шорох в тишине.

В комнату проник страх. Страх полз холодком по мокрым спинам, шевелил волосы на затылке. В момент Арине сделалось предельно ясно — за её спиной нарастает, поднимается и крепнет что-то неимоверно злое — рискнешь обернуться, и злобная тень совершит над её душой акт бесчеловечной отвратительной жестокости. Оборачиваться нельзя. Ни в коем случае нельзя! Скрипнула балконная дверь. Кто-то вошёл? Нет — это просто ветер. Скрипнула половица — кто-то вошёл? Евдоксия Ардалионовна прижалась ещё крепче, ещё сильнее пугая и себя и Арину. В оконное стекло постучали. Несмотря на жару, обеим стало до ужаса холодно. Ладони заледенели, сделались липкими. Стук в стекло повторился — увереннее, наглее. Так стучит птица.

Гита с закрытыми глазами сидела перед Вадимом, а её тонкая ручка в тяжелых браслетах водила по воздуху — будто слепой пытается нащупать на невидимой стене дверь. В еле различимый шепоте или бормотании подруги угадывались слова из «отче наш». Молитва лилась то делаясь громче, то мелодично затухая.

— Ди’авол! — внезапно закричала Гита.

Арина изо всех сил зажмурилась, готовясь к худшему, а женщина на её коленях застонала от ужаса.

— Ди’авол, проявись!

Стакан у кресла лопнул, зазвенели осколки.

Вновь повисла тишина.

Несколько свечей в круге Гиты погасло.

Темнота сделалась плотнее, она ощущалась затылком, вставшими волосками на руках, языком, присохшим к небу.

Вернулось монотонное бормотание.

Чьи-то когти, как спицы, быстро царапнули по окну.

Звук повторился.

Почти все мысли Арины оставили голову — их подменил страх, но одно она всё же знала наверняка. Если ей каким-то чудом повезет пережить первобытный ужас этой ночи, покинуть проклятую квартиру не сойти с ума и выжить, она пошлёт на фиг Капитана, секретную организацию и всё, что связано прачечной «Раиса». Она, не думая отречется от тайных знаний, призраках, полтергейстах и иже с ними. Какими бы огромными не были обещанные гонорары — жизнь дороже. Она бы прямо сейчас бежала без оглядки от дьявола, дышащего в спину, да только хрупкая женщина тянула к ней тонкие руки, цепляясь за юбку, как за последнюю надежду — разве могла она её бросить? Арина погладила женщину по голове и мужественно вздохнула.

«Я буду сильной!»

В комнату проникло шипение, тихое-тихое, поначалу неразличимое слухом, оно переливалось разными голосами, будто пучок змей — жуткое, жуткое, жуткое!

— Вот оно, так он со мной разговаривал… — одними губами шептала Евдоксия.

Шипение то появлялось, то исчезало.

— Ди’авол! — снова закричала Гита, указывая на что-то за их спинами. — Не смотрите на него, если хотите жить. Ди’авол, проявись здесь и сейчас!

И Шипение, конечно, сделалось громче. Все возможные шипящие звуки слились в этом прерывистом, рваном «ш-ш-ш» — Дьявол хохотал над ними.

Арина задыхалась от кошмара. Сердце ухало в груди. В глазах пульсировала красная пелена, заложило уши.

Всё стихло.

Даже Гита умолкла, склонившись перед двумя последними горящими свечами. Незримая рука, сжавшая душу, чуть отпустила — отлегло. Надеясь на передышку хотя бы в несколько секунд, хозяйка квартиры и Арина перевели дыхание, обменялись взглядами, а в следующий миг чуть не описались от леденящего, всепоглощающего, непредвиденного кошмара.