Книга FATALITY. Наследники, страница 57 – Владимир Ахматов

— …?

— БИТВА МАСТЕЙ

7.

Большая ошибка ставить любимый трек на будильник. Очень скоро начинаешь его ненавидеть. Утро началось с Prodigy. Показалось ещё более поганым. Растолкав недавнего любовника, она, не церемонясь, выставила его за дверь и постаралась сразу же забыть. Всё, что было вчера, пусть остаётся вчера.

Через сорок минут, позавтракав, приняв душ, изучив гардероб — она была готова. Каблуки бодро отсчитали положенное число ступенек. Она замерла, засмотревшись на флотилию кучевых облаков стадом барашков, плывущих по лазурному небу. Ей пришлось собраться с силами, чтобы не улыбнуться красоте нового дня. Напомнила себе, что утро — это плохо, скоро наверняка начнётся дождь и вообще ей в жизни не везет. Удачно подавив волну хорошего настроения, Марина нахмурилась и собиралась было направиться к метро, как дверь подъезда повторно открылась, явив миру его величество — Восьмого. Они жили в одном доме ещё до знакомства. Марина специально сняла квартиру на этаж выше, чтобы упростить наблюдение за потенциальным избранным и теперь, когда Избранный преобразился и, судя по всему, даже возглавил их земное подразделение, ей хотелось скорее съехать. Или не хотелось?

Улыбнувшись, Сергей окончательно её ослепил, а затем ещё и подмигнул.

— Привет, Седьмая! Как спалось?

Мара пробормотала нечто среднее между: «Хуже не бывает» и «Совсем хреново», но он, кажется, не услышал.

— Ты тоже заметила? Утро на Земле совсем не походит на утро в Элизиуме, но мне всё чаще кажется, что здесь красивее, светлее что ли? Знаешь, хочется жить! — он вдохнул полной грудью, надел шлем и резко завёл мотоцикл: «Ррррр». — Прыгай, подвезу! — должно быть снова ослепительно улыбнулся под шлемом. Как же тут устоишь?

— Конечно! Ты прав — утро просто замечательное! — почти весело рассмеялась, усаживаясь сзади, обнимая его за талию.

Всю дорогу, пока они лихо маневрировали в пробках, ругала себя, напоминая, что для завоевания мужчины, нужно казаться загадочной, недоступной, прятать тайну в уголках глаз, а не хохотать над каждым его словом, как дура. Как ни старалась Марина, но испортить себе настроение у неё так и не получилось.

Их базу — элитный туалет в Купчино, с утра украсила новая надпись на стене: «Толян, где гаш?!» — к обеду её закрасит Джастин. Он и встретил их на ресепшене, лучась счастьем, сквозь пунцовый синяк под глазом.

— Ребята, я тут подумал. Если на языке землян нас называют «инопланетяне», то как будут называться пришельцы из Крестов?

Марина живо представила чернокожих пришельцев, будто высеченных из обсидиана.

— Негритяне?

Джастин вылупился, а Восьмой хохотнул.

Собрание в штабе началось через минуту.

Присутствовали все. Экраны на стенах, подчёркивал официальность встречи, транслировали герб колоды. Алый рубин на фоне всходящего солнца, неспешно вращался вокруг своей оси. Сверху и снизу цветы Эбены, листочки еле заметно трепещут, а снизу на невидимом ветру развевался стяг с девизом: «Отвага. Вера. Честь».

Перед экраном установили трибуну, за которую поднялся Восьмой.

Про себя Мара отчаянно потешалась над пафосом, пропитавшим атмосферу. Пожалуй, не хватало одного: чтобы Восьмой сейчас расправил крылья, посмотрел на собравшихся особым взглядом фанатика и воодушевлённо продекламировал, что-то вроде: «Друзья мои, мы все стоим на распутье…».