Книга FATALITY. Наследники, страница 2 – Владимир Ахматов

Раннее утро, окрасило мир красным. Рыжий песок полный кварца скрипит под ногами, как на побережье Большого Сирта.

— Ну, что начнём? — сказал невысокий и кряжистый.

А второй — воплощение стереотипов о мужской стати, в который раз нахмурился, желваки играют на правильном лице, не ответил, кивнул только.

Первый пригнулся к земле, приняв стойку — в руке ожило лазерное лезвие клинка, крылья за спиной распахнуты. Улыбнулся, вскинув бровь.

— Ладно тебе, всё уже тысячу раз обсудили. Кончай сомневаться. Давай сделаем это весело!

Второй хотел было оправить командирский мундир, удивился, когда рука встретила пустоту вместо лацкана — решили же драться без защиты — в штатском, опустил ладонь на рукоять.

— Хорошо. Только потому, что ты просишь, — тяжело вздохнул, даже с места не сдвинулся, отбивая первый пробный удар. Звякнув короткий меч рассыпал сноп искр под ноги. — Прости меня, Шестой.

— Завязывай изображать манекен! — крикнул Шестой справа. — Я тебе не салага из учебки. Давай, покажи стиль. Ну же, Восьмой! — а это долетело уже слева, вместе с атакой низом, почти от земли.

Быстрый!

Восьмой едва успел отпрыгнуть — могучий взмах крыльев поднял облако песка. Он взмыл вверх, пытаясь занять высоту, но Шестой снова рядом — вот он, встречает нисходящим ударом. Лезвия сошлись шипя, полоснули, разбежались. Восьмой порхнул, чувствуя, как горячий воздух обжигает лицо.

— Э-э-эй! Восьмой, — нараспев кричал Шестой, и улыбка заливала лицо. — Я здесь, а ты слишком много думаешь. Скучно-о-о!

Он налетел порывисто и шумно, вкручиваясь в атаку серией коротких, хлестких выпадов. Восьмой парировал, отступая. Пятки коснулись земли. Он поймал лезвие противника в замок гарды, они на мгновение замерли, лицом к лицу, мышцы шеи и плеч напряглись.

— Или ты поддаешься, или растерял навык! — поддел Шестой. — Не обижай меня игрой в защите. Давай! Давай как умеешь! В последний раз!

С рыком Восьмой оттолкнул его, сделав резкий кувырок в воздухе, и из пикирования вонзил клинок в то место, где только что стоял Шестой. Тот отскочил, лезвие вошло в песок, оставив рубец оплавленного стекла. Шестой ответил мгновенно, его удар был не в корпус, а по крылу — расчетливо и жестко. Восьмой криво увернулся, но несколько срезанных перьев, подхватил ветер, унося в красную пустыню.

— Не отвлекайся! — Шестой, уже за его спиной. — Фокус на меня!

Восьмой развернулся, парируя наугад, и клинки сцепились снова. Больше не отступал. Пошел вперед, атаки стали резче, четче, точнее. Удар, еще удар, парирование, подныривание под смертоносную дугу. Он вспомнил все их старые спарринги, битвы на Энцеладе, войны с повстанцами. Он знал каждую его уловку, каждую слабость. Поймал ритм. Удар, ещё удар!

Когда снова сошлись близко, наконец-то увидел в глазах Шестого не гнев, а гордость. Гордость за друга, который согласился помочь в последний раз и держит слово. Это стоило ему секундной задержки. Лезвие Шестого, будто ждавшее момента, блеснуло, описывая короткий зигзаг, и резануло бок.

Мундир бы защитил, а свободная рубаха сама чуть не полыхнула. Порез на ребрах. Сколько таких было! Не смертельно. Больно слегка.

Восьмой отпорхнул — создал дистанцию. Шестой обернулся через плечо. И было в его взгляде всё то же, что и накануне в тумане ночи, когда вино уже не грело, а только жгло внутренности и почему-то глаза.