Книга Светопад. Пепел бессмертного, страница 69 – Эд Крокер

Все началось с догадки. Пребывая в мрачном расположении духа из-за того, что пиявицы пренебрегли мной, я возила шваброй по кафельному полу в южном крыле, рядом с кладовыми, где хранится кровь, и вдруг меня осенило. В записке Адзури упоминает смертных. А колдуны, прибывшие в Первый Свет? Те, что вызвали такой переполох, добравшись сюда живыми? Как доложила мне чуть раньше Бет, они из секты «Гуманис». Никогда о таких не слышала.

О колдунах я читала не так много, как о своих соплеменниках. Времени у меня было всего десять лет, а библиотека большая. Элементарные вещи я знала. Знала, что у каждого вида колдунов, даже у не обладающих магией квантасов, были собственные города. У кинетов – Кинтиль, у плащей – Клостиль, у нейрасов – Нейриль, у атмосов – Атмиль и у квантасов – Квинтиль. В них было очень чисто. Очень необычно. Очень по-колдовски. В этих городах колдуны подразделялись на секты. Секту в столице колдунов, городе Люце, возглавлял архимаг, который руководил всеми остальными. Кроме того, существовали сектантские общины – объединения колдунов, которые не желали иметь ничего общего с городами и основывали собственные организации в Пустынных землях, вне населенных пунктов. Сектантская община «Гуманис» – одна из них, и это все, что мне удалось выяснить. К тому же многообещающее название… может ли быть совпадением, что Адзури упомянул смертных, а представители секты, одержимой мифами о них, оказались единственными смельчаками (или безумцами), решившимися пройти столь опасный путь, чтобы с ним проститься? Наверное, может, только я не собираюсь завоевывать свою свободу, просто полагаясь на случай, – это уж точно.

Значит, пришла пора наведаться в библиотеку. С самого порога меня окутал знакомый аромат пергамента, велени, благовоний и мускуса. Я направилась прямиком к стеллажам с книгами о колдунах, на первом этаже. Поиски мои не увенчались успехом: там было лишь нескольких томов с общими сведениями о сектантских общинах и немного книг, посвященных отдельным общинам. О секте «Гуманис» ничего, даже краткого упоминания. За этим занятием я провела две ночи, а на третью меня посетила одна мысль. Я достала флакон с волчьей кровью, который припрятала в глубине шкафа – опасно, но что поделаешь. Вернулась в библиотеку, поднялась на третий этаж, к полке, за которой скрывается запретная секция.

Только успела вынуть флакон и вдруг замерла. По библиотеке разнесся грохот резко открывшихся гигантских дверей главного входа. Было слышно, как по мраморному полу застучали шаги, затем стихли у одной из полок на первом этаже, двумя ярусами ниже того места, где стояла я. Я затаила дыхание: никогда не знаешь, какую кровь принял вампир и насколько остер его слух. Казалось, миновала целая вечность, прежде чем шаги раздались вновь: незнакомец прошел к выходу, двери захлопнулись. По крайней мере, я так надеялась. Если, конечно, это не отвлекающий маневр. Я вспомнила о леди Окар и пиявицах. Да мало ли кто еще может за мной наблюдать. В какой-то момент я едва не отказалась от своего плана. Но слабость была секундной – запросы-то у меня огромные.

Я капнула чуточку крови, створки книжного шкафа распахнулись и открыли путь в зияющую черноту. Ступив в коридор, я снова глотнула немного лисьей крови, чтобы лучше видеть, и стала наобум снимать книги с первой попавшейся полки, еще толком не зная, что именно ищу. Внезапно до меня дошло кое-что, чего я не понимала раньше: в отличие от остальной части библиотеки, книги здесь не расставлены по категориям или темам. Они стоят на полках в хаотичном порядке. Труд о влиянии волкобойного аконита на вольфхайндов. Потрепанное справочное издание со сведениями о неудавшихся экспедициях в Пепландию, предпринятых семь веков назад. Это не те книги, которые должно быть легко найти. Их просто убрали; запретные тексты, свет от которых нужно приглушить. Я могла бы об этом догадаться, ведь здесь даже нет места, чтобы присесть, и стеллажи расположены бессистемно. Но когда я это поняла, меня захлестнула ярость. Ярость при мысли о писателях, чьи труды сочли слишком опасными, чтобы предать гласности. Ярость при мысли о том, что правящий класс решает, какие темы должны быть секретными. Ярость при мысли об упущенных учеными возможностях. Тайные знания; парадокс падшего общества. На секунду мне захотелось сжечь всех, как это было, когда я обнаружила мамин прах у своей двери, и когда увели моего отца, и когда ветер развеял прах сестры прямо у моих ног.