Книга Черное Кольцо, страница 77 – Роман Г. Артемьев

Расстались они на доброй ноте. Наместник без особой конкретики обещал помощь, Анна в том же стиле ручалась не доставлять проблем. Требовать от неё чего-то большего было бессмысленно. Волшебница честно призналась, что в ближайшем будущем собирается сидеть тихо, отстраивать поместье, учиться, набирать слуг. Сейчас её власть над бенефицием слаба, людей для полного контроля земли, защиты усадьбы не хватает. Вот когда ситуация изменится, когда положение станет незыблемым, тогда можно будет попробовать влезть в политику. Но до того момента ещё далеко.

Обе стороны положение Стормсонг понимали. Аудиенция, помимо награждения, служила заделом на будущее. Наместник познакомился с наделавшей шуму эмигранткой; Анна лично оценила высшую власть региона. Оба остались довольны, и разошлись, уверенные, что встретятся вновь.

Предсказание фон Хенлофа сбылось, в гостинице Анну ожидали два респектабельно выглядящих ахенца, желавших лично выразить благодарность за убийство опасного безумца. Оба господина в присутствии находившихся тут же свидетелей благородного сословия объявили себя должниками леди, что их, с одной стороны, ни к чему не обязывало, а с другой — обязывало довольно сильно. Отныне и до момента оплаты долга семьи Тюльж и Броэк обязались не воевать с родом Стормсонг; даже в том случае, если приказ отдал их сюзерен, они имели право его игнорировать. Обязались помогать всеми доступными им способами. Конечно, существовали определенные рамки, слишком многого держательница долга требовать не могла. Ещё следовало учитывать возможность банально нарушить клятву, или выполнить её формально, чем в схожих случаях иногда пользовались. Наносимый чести урон считался ценой, уплачиваемой за обнуление обязательств.

Также прислуга передала десяток благодарственных писем, заставив Анну мысленно скрежетать зубами. На содержащиеся в них приглашения следовало, как минимум, ответить, то есть написать обратное письмо с уведомлением, что сейчас в гости прийти нет времени, о чём леди Стормсонг сожалеет и надеется в скором времени изыскать способ познакомиться лично. Писать придётся самой, потому что перепоручить это дело никому нельзя, оба Хингема на роль секретаря не подходили. Каждое письмо отнимает минут десять-пятнадцать, можно быстрее, но тогда возрастает риск помарок, совершенно недопустимых в переписке подобного рода.

Хорошо ещё, что текст везде одинаковый. Нет нужды всякий раз составлять заново.

Неудивительно, что на следующий день домой они уехали ближе к вечеру. Письма, случайные и не очень встречи, разговоры, обсуждения, похвалы и благодарности по капле выпили время, Анна даже подумывала задержаться ещё на ночь. Родерику пришлось убеждать леди, что его опыт вкупе со светом фонарей позволят ехать в наступающих сумерках. И, честно сказать, если бы не опасение, что очередной день пройдёт точно так же, в бесконечных новых знакомствах и пересудах, она бы не позволила себя уговорить.

Также следовало признать: внимание её раздражало. Люди, в первую очередь простолюдины, улыбались ей щербатыми улыбками, кланялись, детишкам указывали пальцем, вот, мол, та тётя нас спасла. Она отвыкла находиться в центре благожелательного потока эмоций, в последнее время к ней относились либо с негативом — дочь изменника, предателя, беглянка! — либо глядели, как на ресурс, раздумывая, как лучше использовать. Поведение горожан выбивало девушку из привычного состояния холодной собранности.