Книга Карп в сухой колее. Том 1, страница 94 – Софья Ленская

— Эта вещь тебе не принадлежит.

Юн Шэнь сжал зубы. Схваченное тварью предплечье, казалось, обращалось льдом. Он попытался вырвать руку, резко дернувшись, и замахнулся шпилькой, целясь мертвецу в область шеи, но его перехватили. Цзянши не приложила ни малейшего усилия, когда выворачивала руку. Вкупе с мощным потоком иньской энергии, от которой слабело тело, у Юн Шэня от пронзающей боли с новой силой закружилась голова. Другие ожившие трупы тоже подтянулись, обхватывая его за ноги и пояс и не давая шевельнуться.

Юн Шэнь зажмурился. Точно. Украшения. Кое-что в них зацепило внимание. В спутанных волосах мертвеца перед ним сохранились некоторые заколки, одна из них была выполнена в форме хризантемы.

— Откуда она у тебя? – повторила вопрос цзянши.

— Цзюйхуа. Ты ведь Цзюйхуа, не так ли? – через силу процедил Юн Шэнь. – Дуцзюань рассказывала о тебе.

Цзянши вдруг замерла, на мгновение ослабляя хватку, но этого хватило, чтобы Юн Шэнь смог вырваться. Однако отступить ему не дали цепко державшие его ноги ожившие мертвецы, замершие вместе с Цзюйхуа. Похоже, она имела на них некое влияние.

— Моя А-Цзюань… она жива?

Во взгляде мертвых глаз плескались растерянность и неверие.

— Да, дева Дуцзюань жива.

Стоило этой фразе сорваться с губ Юн Шэня, как мертвецы ослабили хватку. Они тихо шипели, словно змеи. Шелест их шепота, скрежещущих и сиплых голосов, извергаемых из истлевших ртов, резал слух, залезал под кожу, заставляя ее покрываться мурашками. Слова и фразы смешивались, перекликались, сливались, и в этом шершавом ворохе звуков было не отличить, какими проклятиями сыпали замученные души. Юн Шэнь мог видеть горящие потусторонним огнем глаза тех мертвецов, у кого они еще остались. В черных омутах таилась бездна затаенной злобы – но обращена она была не ко всему сущему, а к тому мучителю, что обрек души на жалкое посмертие. Взгляд этих цзянши ужасал. Медленно ожившие трупы отпустили Юн Шэня, а затем и Сюэ Чжу, однако не убрались прочь, вглубь ямы, а, напротив, замерли, словно готовясь напасть при случае. Могильный холод отступал, но Юн Шэнь все еще дрожал. Вывернутая рука пульсировала болью, заставляя крепче сжимать зубы до скрипа.

Освободившийся Сюэ Чжу откинул прочь сваленные на него части тел тех трупов, что уже не могли подняться, и встал, брезгливо скривившись. Он рывком вынул меч из черепа одного из мертвецов и крепко схватился за него, готовясь атаковать, однако Юн Шэнь поймал его плечо и слегка сжал, веля умерить пыл. Было бы верхом безрассудства так бросаться в схватку, когда очевидно, что этот бой им не выиграть. Если не получалось победить силой, нужно воспользоваться хитростью. Главное сейчас – выбраться отсюда живыми, а не перебить всех мертвецов. Кроме того, Юн Шэнь не был уверен, что это осуществимо. Упокоить души, надолго задержавшиеся в Срединном царстве и обратившиеся мстительными цзянши, можно было, предав огню их останки. Причем это должен быть именно божественный огонь, прямо как… тот, что заключен в капли крови фэнхуана. Да, такой огонь подойдет. Однако рано об этом думать.

Юн Шэнь бросил короткий взгляд на зажатую в руке шпильку – по серебру изящной вещицы расползались темные пятна. Подвески в виде маленьких цветов азалии зазвенели, их звон не слился с шепотом мертвецов, а, напротив, зазвучал поверх, разрезав омерзительный и тревожащий шелест. Юн Шэнь осторожно протянул заколку Цзюйхуа. Сюэ Чжу настороженно наблюдал за его действиями.