Онлайн книга «Карп в сухой колее. Том 1»
|
Юн Шэнь и Цао Сяошэ уже были готовы покинуть беседку, как к ним подоспела служанка. Она пришла с посланием от Цянь Аньхуа – великая госпожа Цянь созвала всех гостей поместья в южный павильон, чтобы поприветствовать. В памяти Юн Шэня была еще свежа первая встреча с Цянь Аньхуа, и не сказать, что он был рад этой новости. Его настроение, и так скверное, стало еще хуже. Эта женщина показалась ему опасной и наверняка, как и прочее население поместья, не питала нежных чувств к своему внуку, что бы ни говорила. Юн Шэнь не был наивен и прекрасно понимал, что зачастую то, что на языке, мало совпадает с тем, что на уме, – оттого и в сладкие речи не особо верил. В сопровождении служанки они быстро добрались до нужного павильона и остановились у внушительных широких дверей приемной из темно-красного дерева, лакированных и украшенных резьбой. В центре орнамента был изображен лотос, окрашенный золотом, – герб рода Хэ. Над дверью красовалась широкая табличка с выбитым на ней девизом: «Нести долг перед государством»[31]. Письмена также были окрашены золотом. Должно быть, эту табличку даровал император. Семья Хэ имела поистине ужасающее влияние. Оставалось лишь гадать, какой фарс поджидает за этими дверьми. Невольно Юн Шэню вспомнились те редкие моменты, когда он все же появлялся на собраниях в Обители Бессмертных. Собственно, главная причина, почему такие моменты были редки, крылась в том, что он не переносил лицемерия, а теперь, получается, вновь придется погрузиться в вязкое болото притворства и сладких улыбок, что прячут за спиной ножи. Поистине ужасно. Приемная зала оказалась действительно огромной, наверняка это было самое большое помещение во всем поместье. Обстановка была сдержанной, но в то же время хорошо отражала состояние семьи Хэ. Шкафы, отделанные слоновой костью и украшенные резьбой, покрывал красный лак, что на контрасте с темным деревом придавало бордовый оттенок. Наверняка вся мебель выполнена на заказ в единственном экземпляре. На стенах висели картины на шелке, на некоторых были изображены северные пейзажи, а другие демонстрировали классический мотив трех друзей, стойких в зимнюю стужу, – сосну, бамбук и сливу мэй. В центре зала располагались несколько вытянутых столов, расписанных цветами. Почетное место было обращено ко входу в залу, как и полагалось. Юн Шэнь поприветствовал бабушку глубоким поклоном и обвел взглядом приемную. Людей собралось не так много – уже хорошо. Цао Сяошэ тоже почтительно поклонился и быстро был сопровожден служкой к полагающемуся месту. Цянь Аньхуа, облаченная в изысканные многослойные одежды из плотной парчи, призванные подчеркнуть ее высокий статус, восседала на почетном месте. На ее руках нельзя было не заметить серебряные хучжи[32], украшенные сверкающими самоцветами. Бледно-голубой цвет, цвет семьи Хэ, как и серебристый орнамент лотосов, украшавший рукава и воротник ее платья, вовсе не играл ей на руку. Лицо великой госпожи стало бледнее, чем было на самом деле, и в ее почтенном возрасте это выглядело не слишком здоро́во. Сухая, тронутая временем старческая кожа и вовсе напоминала бумагу древнего свитка. По левую руку, как второй по старшинству из всей присутствовавшей семьи, сидел Хэ Циянь. Он прикрывал нижнюю половину лица простым белым веером, пока обсуждал что-то с одним из заклинателей, имени которого Юн Шэнь не знал. Гости размещались за отдельными столами по обе стороны от почетного места. Среди них был хмурый Сюэ Чжу, который уже залечил, видимо не без помощи духовной энергии, ссадину от удара по лицу, а рядом с ним – несколько других учеников Юэлань. Во главе заклинателей сидел Си Ин. Его возвышенный вид подчеркивало невозмутимое выражение на изящном, точно выточенном из нефрита лице, словно вся мирская суета проходила мимо. Небожитель с прекрасных картин, не иначе. Юн Шэнь ощутил укол неприятного чувства, скрутившегося под ребрами. Ему бы тоже хотелось, чтобы вся мирская суета проходила мимо, а не непосредственно через него. |