Книга Карп в сухой колее. Том 1, страница 188 – Софья Ленская

«Так уж и быть, я окажу тебе услугу. Ради справедливости. Но этого ли ты хочешь на самом деле?»

Неожиданно даже для себя Юн Шэнь растерялся.

«Если это и правда то, чего ты желаешь, я помогу тебе. Но просить меня об услуге дозволено лишь раз», – резко предупредил биань.

Какие могут быть колебания? Он четко знал, чего хочет, – освободиться от слабого тела и вернуться в прежнее, сильное и бессмертное, вернуться в Обитель, изничтожить демоническую мерзость, как и полагается. Но внутри Юн Шэнь все равно чувствовал глубокую неуверенность. Что-то было не так. Здесь таился подвох.

Биань выжидающе глядел на него. Пронизывающий насквозь взгляд магического зверя нагонял доселе неведомые страх и тревогу.

Ноги начинали слабеть.

Чего он хотел на самом деле? Чего он желал?

Такой шанс давался лишь раз. Нужно принять правильное решение.

— Да, – коротко ответил Юн Шэнь.

Глупые сомнения задурили ему голову. Ответ изначально прост. И все же, озвучив его, он ощутил, что собственноручно затянул в груди тугой узел, от которого растеклась лишь тупая ноющая боль.

Биань, похоже, удовлетворился таким ответом и ударил лапой об пол. Чешуя на его теле, казалось, засветилась ярче, а кончик драконьего хвоста вспыхнул сине-зеленым призрачным огнем.

«Так тому и быть».

Взмах хвоста – и вся темница озарилась ярким светом.

Сила.

Его переполняла сила, сокрушительная и неукротимая, она грозила сжечь его изнутри, поглотить, сделать частью себя.

Духовные меридианы пылали. Ци кипела и беспокойно бурлила в них. Ему казалось, что все тело обратилось божественным огнем, который никак не получалось обуздать.

Единственная мысль, суетливо бившаяся в голове, была о том, что ни в коем случае нельзя позволить этому огню вырваться наружу. Сгореть самому, но сдержать пламя.

Шаг за шагом Бессмертный спускался к Облачной платформе, постепенно удаляясь от Небесных врат. Ноги вели его сами собой, он даже не раскрывал глаз – крепко жмурился. От вспышки светлой энергии, озарившей недавно все три мира, в глазах назойливо плясали разноцветные кляксы. Хотелось их стереть.

Небесный барьер запечатан. Теперь среди густых темных облаков виднелась лишь тонкая полоса, слегка светящаяся золотом. Она была как уродливый шрам на светлом небесном лике. Неудачный росчерк туши на чистом шелковом холсте. Единственное свидетельство, что небеса, врата между мирами, некогда были разорваны.

Остальное без следа поглотил ненасытный божественный огонь.

Бессмертный протянул руку к лицу, и пальцы проехались по гладкой и чуть прохладной костяной поверхности без единого изъяна.

Он был в маске.

Одно только это осознание вызвало поток спутанных мыслей, воспоминаний о том, как совсем недавно слышался грохот и сотрясалось небо, как рвался шов между мирами от столкновения вихрей светлой и темной ци, как эти вихри взрывались столпами сияющих искр. Как кто-то говорил с ним торопливо, обеспокоенно, как кто-то крепко сжимал его руки. Как этот человек…

Как этот человек впустил пламя, что теперь сжигало изнутри.

Едва преодолев последнюю ступень, Бессмертный споткнулся и, пошатнувшись, едва не рухнул на колени. Не без труда ему удалось устоять.

В обрывках воспоминаний, которые еще не были поглощены разгорающимся внутри божественным огнем, Бессмертный услышал голос, близкий и знакомый, непривычно дрожащий. Отчего-то ему это казалось неправильным.