Книга Карп в сухой колее. Том 1, страница 169 – Софья Ленская

Юн Шэнь пригляделся: помимо мерцания цепей, он смутно видел что-то еще. Едва заметные контуры чар, словно мираж, проступали поверх решетки. Он разглядывал их, пытаясь сложить в единую картину, пока наконец не понял, что это нематериальный амулет – мантра Сердечных оков, запечатывающая пять чувств. С ней Ху Иньлин вряд ли сможет сказать хоть слово или даже увидеть, кто же к ней пожаловал. Может, поэтому она настолько отрешена?

Юн Шэнь призадумался, что же можно сделать с этим амулетом. Он сжал Цюаньи в руках, и меч уже привычно откликнулся теплом.

В этот же момент ему в голову пришла, может быть, не лучшая, но действенная идея. Он двинулся вперед, ближе к решетке. Цао Сяошэ попытался его остановить, по-прежнему оставаясь за внешним контуром выбитой на полу печати.

— Господин Хэ, не стоит…

Юн Шэнь оборвал его одной-единственной фразой:

— Не мешай.

Он приблизился так, что стоял в шаге от клетки. Поглядев еще на хули-цзин, которая из-за своей неподвижности больше походила на статую, он опустил взгляд на Цюаньи.

Кажется, Сюэ Чжу говорил с мечом, но как? Явно не вслух. Для Юн Шэня было ново общаться с оружием, а не отдавать приказы, которые и приказами-то не были – просто бесформенная мысль, отражавшая его волю, – и его копье, Тяньлуань, безропотно считывало любое намерение. Здесь же…

С помощью Цюаньи Юн Шэнь хотел порвать нематериальный контур амулета.

Это он и сказал, вернее, подумал, а потом дернул Цюаньи из ножен. Странно, но меч не поддался и вдруг охладел, хотя всего мгновение назад Юн Шэнь чувствовал исходящее от него тепло! Неужели он… не хотел? Конечно, в этом теле Юн Шэнь был слаб, и не положено ему сражаться с клинком, но дух меча знал его! Почему же теперь отказывается?

Он попробовал еще раз, придав в мыслях голосу строгую твердость, с какой говорил в своей бессмертной жизни. На этот раз меч поддался, но словно нехотя. Он казался очень тяжелым. Ножны пришлось бросить на пол и схватиться двумя руками, чтобы хоть как-то удержать клинок.

С трудом он взмахнул им, направляя в сторону контура амулета, который был особенно виден. Цюаньи рассек его, не встречая преграды. Едва мерцавшие символы, складывавшиеся в мантру, медленно затухли.

— Ху Иньлин, – позвал Юн Шэнь громко. Его голос отдался гулким эхом по всему залу.

Вмиг стало ощутимо холоднее. Юн Шэнь вздрогнул от накатившей прохлады и дернул плечом, опуская меч. Демоница все так же не двигалась. Он подошел ближе, почти вплотную к перекладинам клетки.

— Немедленно отойдите от нее, – уже с нажимом сказал Цао Сяошэ и сам сделал шаг вперед за контур, чтобы попытаться оттащить Юн Шэня подальше, но произошло неожиданное.

Стоило Юн Шэню коснуться перекладин, как Ху Иньлин пришла в движение. Она резко подняла голову и уставилась на Юн Шэня единственным глазом. Он горел желтым потусторонним огнем, холодным, как ветер загробного мира. Она чуть склонила голову. Взлохмаченные волосы съехали в сторону, полностью открывая лицо.

В Павильоне ароматов, вернее, в иллюзии Юн Шэнь ударил Ху Иньлин призванной Небесной печатью – тогда это нанесло ей сильный вред, ранив душу. Но Юн Шэнь никак не ожидал, что его атака повредит и ее внешности. На груди, куда пришелся удар, расползался уже засохший уродливый ожог, идущий вверх и захватывавший половину лица, в том числе глаз – на его месте теперь была пустая выжженная глазница. Ни о какой былой красоте Ху Иньлин не могло идти речи. А ведь если бы Юн Шэнь нанес второй удар, задействовав печать, он наверняка смог бы убить ее…