Книга Карп в сухой колее. Том 1, страница 107 – Софья Ленская

Он моргнул.

В лицо хлыстом ударил порыв холодного ветра. Юн Шэнь дернулся, но тут же почувствовал, как его крепко удерживают, не давая совершить лишних движений. Кажется, он стоял? Или его поддерживали в таком положении.

— Ох, и натворили же вы бед, господин Хэ, – знакомый голос шептал прямо над ухом, опаляя его жаром. – Все пошло не по плану, да? Вы должны были вернуться на то самое место и не совершать глупостей… И кому я это говорю? Вы наверняка меня не слышите.

Юн Шэнь сдавленно замычал в знак протеста, пытаясь промямлить, что все-то он слышит, но говорить почему-то было чрезвычайно трудно, как будто в рот залили глину. Вяло он попытался выпутаться из чужих рук, но в следующий же момент легко потерял опору под ногами – некто подхватил его под колени и крепче обнял за плечи, взвалив себе на руки. Юн Шэнь качнулся и столкнулся лбом с плечом подхватившего его человека. Легкий удар отдался глухой и тянущей болью во всей голове, Юн Шэнь зажмурился и задушенно выдохнул. Это было невыносимо. Он дрожал, все тело не слушалось, конечности гудели и становились ватными.

После очередного раза, когда Юн Шэнь вздрогнул, его обхватили крепче. Он чувствовал, как движется вперед, но они совершенно точно не шли по земле. От этого начинала кружиться голова, его мутило, живот переворачивался в спазмах. Он предпочел не открывать глаза, иначе его вытошнило бы прямо в этот момент.

— Держитесь крепче, нам предстоит небольшая встряска, – вновь прошептали ему на ухо.

С трудом двигая одеревенелыми пальцами, Юн Шэнь послушался и схватился за гладкую и мягкую ткань чужой мантии, сжимая ее в кулак. Другой рукой пошевелить он не мог.

Он чувствовал, как движение ускорилось, а ветер, все так же бьющий по его слабому телу, усилился. Попытавшись отвернуться, он вжался виском в чужое плечо. Вместе с этим Юн Шэнь вовсе не чувствовал никакой встряски, а потому невольно разжал кулак, но стоило ему это сделать, как его крепко прижали к себе, словно ценный груз. Эта хватка была настолько сильной, что даже показалась в какой-то степени болезненной.

Звуки смешивались в неприятный гул, но единственным, который выделялся из разнообразной мешанины, был звон колокола, чистый и ясный. Он бил громче всего, отдаваясь эхом и разносясь по округе волнами, как круги на воде. Постепенно Юн Шэнь все больше чувствовал, как его сознание угасает, грозя утонуть в таком желанном забытье. Перед тем как его поглотила тьма, он слышал, как колокольный звон удалялся, или это он был все дальше? Неважно.

Ему уже было все равно.

По склону, тяжело дыша, взбирался юноша. Холодный ветер нежно ласкал его лицо, трепал волосы и развевал широкие рукава белой мантии. Ноги то и дело путались в ее длинных полах, оттого юноше было тяжело подниматься сквозь глубокие сугробы. Этой ночью в горах был снегопад.

На ярко-синем небе сияло солнце, восходящее в зенит. В прозрачном воздухе серебрились снежинки, подхватываемые легким ветром с раскидистых ветвей сосен.

Наконец юноша остановился и перевел дыхание. Щеки его раскраснелись, а глаза то и дело щурились от бьющего прямо в них солнечного света. Он огляделся – вокруг было пусто, но он знал, что это спокойствие обманчиво.

— Я знаю, что ты здесь, шиди^[49], выходи, – громко сказал он. – Не трать мое время зря.