Книга Девочка-птица, страница 77 – Нелли Мёле

— Какие глупости! – воскликнула я и крепко её обняла. – Хорошо, что ты теперь знаешь правду. Я просто не хотела тебе лгать, поверь.

— Да ты и не лгала, – усмехнулась Мерле. – Так, умалчивала кое о чём.

Я крепче сжала ей руку:

— Мерле, пообещай, что не расскажешь об этом ни одной живой душе.

Мерле в ответ сжала мою руку и коротко сказала:

— Обещаю!

— И при Милане, пожалуйста, не говори, что я тебе всё рассказала, – попросила я. Я ведь только сегодня заверила его, что Мерле ничего не знает об аваностах, и он наверняка разозлится. И вряд ли поймёт, что я просто не могла не довериться своей лучшей подруге.

— Милан и так меня не переваривает, – покачала головой Мерле. – Сам он со мной в жизни не заговорит, так что я точно не проболтаюсь.

И мы обе искренне рассмеялись.

Затем я снова посерьёзнела:

— Мерле, ты ведь теперь, наверное, единственный человек, который знает тайну аваностов. А я, рассказав тебе обо всём, нарушила наше важнейшее правило.

Что будет, если Аурелия, Селия или любой другой аваност об этом узнает? Но ведь это просто случайность, что Мерле увидела меня в птичьем облике.

Мерле отвлекла меня от моих беспокойных мыслей:

— Не бойся, Кайя, я никому не скажу. Кстати, теперь, раз я всё знаю, я смогу сделать для тебя больше. Буду тайком тебе помогать.

Эта мысль утешала.

На следующий день, в субботу, творилось какое-то безумие: наконец-то должен был состояться мюзикл, а я нервничала как никогда в жизни. Частично это было связано с событиями последних дней, они несколько выбили меня из колеи. Кроме того, я никогда не пела перед зрителями. Не знаю, что сыграло большую роль, но так или иначе перед выходом на сцену мне было плохо, и во время распевки я не могла издать ни звука из-за подступающей к горлу тошноты.

— Кайя, да что с тобой? – удивился господин Берг.

— Боязнь сцены, – выдавила я.

— Ты справишься, – шепнул мне Милан. – Мы вместе справимся, вот увидишь!

Обратного пути в любом случае не было. Правда, можно ещё упасть в обморок. Честно говоря, такой исход не казался мне чем-то невероятным – скорее даже заманчивым.

Но вот наступил момент, когда пора выходить на сцену. И где же спасительный обморок?

Милан схватил мою руку и, глядя при этом мне в глаза, крепко сжал её.

— Ты поёшь просто фантастически. И сейчас всем покажешь, на что способна! – твёрдо сказал он. – Тем более что тебе невероятно идёт это платье. – и он потянул меня на сцену.

Свет прожектора ударил мне в глаза, я моргнула, успев заметить, что зал полон. Одна моя рука сжимала руку Милана, другой я придерживала свою длинную пышную юбку. Сердце ухнуло куда-то к желудку, но одновременно с этим внутри у меня будто запорхали тысячи бабочек.

Хор затянул вступительную песню, господин Берг за роялем кивнул, когда должны были начинать мы с Миланом. Милан сжал мне руку и запел. Его голос звучал громко и чётко, заполняя весь зал и отдаваясь во мне. А дальше всё произошло машинально: глядя на Милана, исполнителя главной мужской роли в мюзикле, моего союзника-аваноста, я открыла рот и запела, чисто и звонко. Меня больше не тошнило, и было только тепло и радостно.

Время пролетело незаметно. Я исполняла песню за песней, и Милан всегда был рядом. Когда смолкла последняя нота и зрители бурно зааплодировали, мне стало даже немного грустно, что наше представление подошло к концу.