Книга Девочка-птица, страница 31 – Нелли Мёле

— Кайя, ты вступаешь после третьего такта, – напомнил господин Берг и вскинул руки, чтобы привлечь внимание хора. И пока он считал до «трёх», я уставилась на свои ноты, и время вокруг будто замедлилось.

Текст расплывался у меня перед глазами – я чувствовала, как наворачиваются слёзы. «Только не разревись!» – подумала я и попыталась сосредоточиться на пении хора. Получилось же у меня в прошлый раз! И это было невероятное чувство – петь в группе. Значит, надо собраться, надо просто быть смелее!

Когда мне нужно было вступать, господин Берг указал на меня дирижёрской палочкой. Я закрыла глаза – и запела. Поначалу тихо, а потом всё громче и громче. Текст я помнила, поскольку на перемене перечитала его несколько раз. Слова песни были чудесные. Но ещё чудеснее была мелодия, которая будто растекалась по всему моему телу. Мне не нужно было даже думать – я просто пела. Когда за моей спиной кто-то начал шушукаться, я просто крепче зажмурилась. Я хотела сосредоточиться только на этой музыке, и ничто не смогло бы меня отвлечь.

Но что это? К моему голосу вдруг присоединился второй, звучный и сильный. Я открыла глаза. Напротив меня стоял мальчик. Он пел и смотрел на меня своими почти чёрными глазами. Длинные, почти до плеч, волосы падали ему на лоб. Милан!

Только когда смолкли все остальные голоса, я осознала, что перестала петь и таращусь на него с открытым ртом.

В тишине господин Берг представил нас друг другу:

— Кайя, это Милан. Милан, это Кайя, новая исполнительница роли Евлалии.

— Самородок наш, – где-то за моей спиной прошипела Свенья.

Господин Берг будто не слышал её:

— В следующий раз, Милан, приходи, пожалуйста вовремя и не прокрадывайся так в зал, когда мы поём.

— Ладно, ладно, – небрежно буркнул тот, ухмыльнувшись. На его загорелой коже виднелись тёмные веснушки, а когда он убирал со лба вьющиеся чёрные волосы, я заметила на его запястье кожаные и плетённые из пряжи браслеты. Такому с толпой не смешаться – как же я его проглядела?

Я тут же почувствовала себя жалкой, блёклой и неприметной. Да я в жизни не решусь петь дуэтом с таким мальчиком. Нужно уходить отсюда, сейчас же, пока я окончательно не опозорилась. Но сдвинуться с места я почему-то не могла, так и стояла, глазея на Милана. Господин Берг постучал дирижёрской палочкой по деревянному пюпитру.

— Тише, пожалуйста! Повторим вместе с хором ещё раз, Кайя и Милан вступают с третьего такта. Внимательно слушайте друг друга – вы одна команда.

Я сглотнула. О побеге уже и мыслей не было, это стало бы ещё большим позором, и в школе это обсуждали бы несколько дней. Что не так с этой безголосой Кайей? Странная какая-то, это точно…

Когда хор начал петь, я снова закрыла глаза. Теперь и пристальный взгляд этого мальчика меня не отвлекал. И как только подошёл третий такт, я вдохнула поглубже и запела так, как не пела никогда в жизни. Милан подхватил, наши голоса сливались, улетая под потолок актового зала. Я буквально растворялась в этих танцующих звуках, плыла по их цветущему морю. И когда смолкла последняя нота, я точно в трансе вынырнула на поверхность и медленно открыла глаза.

В этот раз я выдержала взгляд Милана, возможно потому, что всё ещё представляла себя Евлалией, героиней мюзикла. Только бурные аплодисменты господина Берга и некоторых участников хора вернули меня в реальность. Я снова стала застенчивой и робкой Кайей и поспешно опустила глаза.