Книга Записки из бронзового века, страница 64 – Мефодий Отсюдов

Ну как сторговались.

Отмахнулся от меня толмач. А я этот жест, сопровождаемый нытьём, расценил, как разрешение на свободу действий.

Типа, бери, что дают. А если не нравится, добудь их сам. Так сказать, прояви новаторский подход, сохранив общаковые шкуры и умасли вождя.

Ну, вот и как тут с ними прогресс двигать? Развели, понимаешь, бережливое производство бронзового века.

В землянку я вошёл загруженный по самое мама не балуй. В смысле, головушка моя всякими мыслями неприятными забита была. Так что, присказка, что ж ты молодец не весел буйную голову повесил, подходила к моему состоянию, как никогда.

Уна ещё на мне повисла, стоило мне условный порог перешагнуть.

Пока мы с шаманом тёрки тёрли, она рамки приличия древнего общества хоть как-то, но соблюдала, а потом…

Чем ближе мы к землянке подходили, тем ярче её намёки были.

— Не свистели мужики, получается. Чую заездит меня эта знойная женщина. Сгину безвременно, как и её предыдущие мужья, – пульсировала в голове назойливая мысль.

Пока мы шли до землянки, мой добрый молодец не то, чтобы сильно, но радовался неизбежной близости с женщиной. Мозг же взывал к здравому смыслу и гигиене. И чем сильнее ко мне Уна жалась, тем грустнее на душе становилось.

Аромат от моей новоиспечённой жены был такой…

И сравнить то не с чем.

Хотя, почему не с чем? Попробуйте не помыться пару месяцев, задницу не подтирайте, руки не мойте, а лицо животным жиром для пущего эффекта измажьте.

Бонусом – легкий аромат гниения изо рта. Короче, городские бомжи приятнее пахнут!

Представили? Возбудило? Согласен, на любителя, но не про меня.

Аромат даже далеко не модельную внешность и чрезмерно повышенную волосатость во всех местах отодвигал на второй, а то и третий план.

И как только мы вошли в землянку, амбре стало в разы сильнее. На улице то жёнушку свежим ветерком обдувало. А в хате и так смрад царил.

От таких амбре и раскладов молодец мой и совсем стушевался.

— Ну уж нет, родная, – скрипнул я зубами, уворачиваясь от жарких поцелуев. – Хоть и назначили тебя мне в жёны, но жить мы будем по моим правилам. Ставь чайник, тьфу ты, воды в кувшин налей и в огонь это дело ставь. Воду грей, короче – будем тебя к гигиене приучать! Сперва подмываться научишься, рот полоскать, умываться хотя бы, а дальше видно будет. До лета дотянем, а там травок ароматических наберём, коры с дуба надерём и вместо жвачки пользовать это дело будем, – наставлял я новоиспечённую жену. – Первой красавицей не деревне у меня станешь!

— А может сначала «Это»? – проигнорировав мои увещевания, стрельнула глазками Уна и выгнулась так, что модели двадцать первого века бы позавидовали. – А потом поедим и повторим? А гигу эту, твою, потом? Да и зачем мне первой красавицей быть? У меня теперь муж есть, – лопотала она, застенчиво хлопая глазками.

Естественно, не совсем так она изъяснялась, но посыл был такой.

— Нет, – отрезал я. – В конце концов, кто в доме главный, я или тараканы?

— Тут пока что я главный, – влез в наш первый семейный скандал земляночный старшой. – Ты живешь в моём доме, в моём племени и нам нужны воины. Так что, ты это, не филонь! Гигиену он какую-то вспомнил! Кво, видишь, как старается? – кивнул в угол старейшина. – И тебе бы пора. Гигиену ему подавай. Ишь, чего удумал. Пижон выискался.