Книга Записки из бронзового века, страница 174 – Мефодий Отсюдов

Картинка неравного боя, видать, действительно была ужасающей. Все без исключения – и дети, и взрослые, сбились в кучку и испуганно косились на меня и мой тесак.

— Если будете слушаться, я им махать не буду, – с трудом подобрав аборигенские слова, успокоил я рассказчицу. – Вас это тоже касается, – кивнул я на сбившихся в кучу.

— Иво, ёпрст, переведи им, – разозлился я, поняв, что ничерта они не поняли.

Аборигенский то язык обилием фраз и всяких там синонимов не отличался. Это в нашем новаторском племени мои речевые обороты и прочие деепричастия ушли в народ. Можно сказать, стали неотъемлемой частью речи.

А тут…

— А как же вы взаперти-то тогда оказались? – спросил я, когда рассказчица немного успокоилась.

— Они внутрь забежали, а мужчины камень специальным бревном задвинули. А чтобы камень не болтался, изнутри ещё бревно под угол вставили. А куда второе бревно дели – они не знают. Да только видать сначала дождь пошёл, потом мороз ударил. Примёрзло всё, – перевёл Иво бормотание бригадирши на понятный мне язык. – Да и силёнок у баб поменьше. А камень, до этого, изнутри всегда пятеро сильнейших мужчин отодвигали. И то с огромным трудом.

— И сколько вы в заточении были? – нахмурился я, чухнув, что враг то видел, как баб заныкали. А значит, может неподалёку ошиваться в надежде, что степнячки потеряют бдительность и вылезут на свежий воздух.

Даже вспомнил, что я, в первые дни своего попаданства в эти степи, по этой же методе на байбаков охотился.

Но вместо ответа Карке лишь развела руками. Мол, ты совсем дурак или как – часы и календарь ещё не изобрели, а солнца при запертой двери не видно.

— Ладно, это всё лирика, – успокоил я бригадиршу. – Как я понял, настоящих мужиков и защитников у вас нет. А значит племя обречено на вымирание. Но судьба, в смысле, мой персональный дух Горшок даёт вам всем второй шанс. Вы можете влиться в племя Хой. Время подумать у вас есть. До утра, я думаю, мы тут задержимся, – подмигнул я Карке.

— Нет, хочешь – не хочешь, а лавочку, всё же, сделать нужно, – подумал я, вдыхая бодрящий кровь, весенний воздух. – Авось, пронесёт, враг заплутает и … А вон там баньку поставлю, – размечтался я, купаясь в ласковых солнечных лучах.

Соскучился я всё-таки по теплу. А сегодня, как раз на следующий день после весеннего равноденствия, светило сжалилось над племенем Хой и послало нам свои лучики добра и тепла.

Настоящая, а не календарная весна началась, короче.

— Пора свадьбы играть, – выдернул меня из нирваны голос Карке. – У вас же есть такой ритуал?

— А то, – ухмыльнулся я. – И даже песня подходящая есть.

Карке, кстати, уже наблатыкалась изъясняться на нашем наречии, старательно копируя мои выражения и интонацию. Да и вообще, она в последнее время за мной словно тень следовала. Видать, охмурить решила, а потом под каблук загнать.

Но мы не лыком шиты.

Нас и Уна неплохо кормит, а самое главное – готовит вкусно, стирает и убирает постоянно и при этом мозг не выносит. Одним словом – идеальная жена. Она даже на Карке смотрела не как на соперницу, а скорее как на дитя несмышлённое, вообразившее себе невесть что.

А началось это в тот вечер, когда мы с освобожденными, а в нашем случае считай «порабощёнными» бабами, в родное племя вернулись.