Книга Записки из бронзового века, страница 160 – Мефодий Отсюдов

— Хой, хой, хой! – заорал я во всю мощь своей глотки, на бегу посылая в убийцу дротик.

— Хой, хой, хой! – подхватили мой клич парни, отправляя свои смертельные приветы в парочку, караулившую у ближайшей землянки.

— Рогатого не трогать! Живым брать! – ревел я, посылая дротики в не ожидавших такого развития событий врагов.

Видать это был не первый набег на мирных степняков. Успели привыкнуть уже, что увидев их рогатого мудака, местные превращаются в безропотных баранов, которых можно легко загнать на ритуальный костёр.

Но с нами этот номер не пройдёт!

— Живым брать демона! – вопил я, добивая раненых дротиками.

— Хой, хой, хой! – порадовали меня пацаны, буквально за секунду порубившие врагов и уже рвавшиеся к начальственной квартире.

— Валим! – донёсся до меня истеричный вопль рогатого.

И тут мои ноги, словно корни в землю пустили. Враг орал почти на чистом русском. Нет, не на классическом русском, на котором Пушкин сочинял, а на том, что из моей прошлой реальности.

Завис не только я.

Пацаны от такого поворота тоже в ступор впали.

— Чего зависли, мать вашу! – мотнув головой, отогнал я наваждение. – Догнать, поймать! Живьём брать! – орал я с перекошенным от злобы лицом.

Приказ был получен и немедленно принят к исполнению. Секунда, и мои парни скрылись во мраке ночи. Я же, пометавшись по стоянке, всё-таки нашёл два дротика, и двинул следом за своим отрядом, на бегу взывая к духам, чтобы ответственный за освещение перестал над нами издеваться и включил подсветку.

Я не знаю, как так получилось, но не прошло и минуты, как постепенно стало становиться светлее. Луна, до этого скрывавшаяся за тучей, порадовала землю своим вниманием.

Картина прояснилась, да и бежать стало легче.

Трое недругов опережали пацанов метров на сто. А меня на все двести. Но я скрипя зубами и суставами, потихоньку нагонял и преследователей, и их жертв.

Пять минут, и я уже рысачу наравне со своими воинами. Ещё пара минут и уже можно будет прицельно дротики метать. Всё-таки, что не говори, а марафоны мы не зря бегали.

Вон, даже после длинного дневного перехода могём!

Враги бежали врассыпную – начальник, его рогатый шлем хорошо был заметен в лунном свете, постепенно забирал вправо, а его балбесы с упорством носорога пёрли по прямой. И плевать им было и на кустики, и на овражки, и прочие преграды на их пути.

— Вали рогатого! – заорал я и замер, прицеливаясь в парочку вояк.

Ход конём удался – услышав мой вопль, рогатый поддал оборотов. А пара его соплеменников расслабила булки

— Понимают, падлы, – усмехнулся я.

Логика была проста – рядовые, а парочка была именно простыми вояками, нас не интересовали совершенно. А вот их предводитель мог рассказать нам пусть не много, но на главный вопрос ответил бы точно.

Секундная остановка, замах, дыхание задержать, взгляд сфокусировать на двух жавшихся друг к другу фигурках – бах, бах. И …

Снаряды ушли не то, чтобы и мимо, но и снайпера я не заслужил. Правому зарядил прямо в яблочко, точнее, в задницу, а вот левого рикошетом зацепил.

Через десяток шагов левый подтвердил пословицу и в попу раненый джигит, моля о помощи, рухнул на землю.

— Спасибо за дротик, – оскалился я, подбегая к нему.

Ровно три удара сердца, враг мёртв и погоня возобновляется. Месть совершена, жертва оружию принесена.