Книга Путешествие в молодость, страница 56 – Эдуард Поляков, Мефодий Отсюдов

— Что во фляге? - перешел на официальный тон местный Аниськин.

— Ничего, - огрызнулась Михална. - Так. Самогонка на донышке плещется.

— Я те дам, ничего. На донышке у нее плещется, - рассвирепел участковый.

Во фляге оказалось действительно совсем ничего. Почти всклень. Пару пальцев до верха не хватало.

— Михална, бизнес-вумен, мать твою. Ты сдурела что ли? Это ж статья, - чуть ли не взвыл Петрович.

— Вот чего ты начинаешь? - перешла в атаку бабка. - Пенсия маленькая. На хлеб и то не всегда хватает. А мне внукам помогать надо. А так, какой-никакой достаток.

— Да тебе тюрьма светит, дурья твоя башка, - взывал к разуму участковый.

— Ты меня тюрьмой не пугай. Выискался тут. Ты ещё в обоссаных портках под столом сидел, когда я в колхозе с восхода и до заката горбатилась. Всё здоровье там оставила, а получила хер! И без масла. Учить он меня ещё будет, - не сдавалась бабка. - Люди, вон, мульонами у него под носом воруют, а он бабушке тюрьмой грозит. И статьи тут нет. Ученые мы! Это пожертвование. Акт доброй воли. Мальчишки поют красиво, порадовали старую, вот и решила их угостить. А статья - за продажу. Я в интернете читала.

Отмазки юридически подкованной бабки сразили Петровича на повал. То ли смеясь, то ли плача он потихоньку сползал по забору. И если бы не сердобольный Саныч, подставивший другу крепкое плечо, опал бы блюститель, как озимые после грозы.

— Петрович, нельзя все так близко к сердцу воспринимать, - суетился фермер. - Чего ты распереживался-то. Пойдем, я тебя до дома провожу. Мы с тобой посидим. У тебя же коньячок остался, который я тебе дарил?

— Французский? - всхлипнул участковый.

— Он самый.

— На свадьбу дочери берегу, - вздохнул Петрович.

— Чего его беречь? Его пить надо. А дочери твоей на свадьбу я ящик такого куплю. Пойдем. А? - заливался соловьем местный олигарх, пытаясь поднять участкового.

Поняв, что сопротивление бесполезно, Петрович махнул рукой и, поддерживаемый Санычем, зашагал в сторону дома.

— Да…. Не бережет себя Петрович. На износ работает. А мы все пьём да морды друг другу бьём, - вздохнул кто-то в темноте. - А он переживает.

— Звучит, как тост, - возбудился второй голос.

— Ну, за Петровича, - провозгласил третий.

— Флягу-то куды ставить? Щас вылью и будете с земли слизывать, - пригрозила бабка.

Про любимого участкового толпа забыла уже через две минуты. Да и какое тут сопереживание. Посоны столько самогона за раз не на всякой свадьбе видели. А тут…

Я же всеобщей радости не разделял. Мне самогон даже в горло уже не лез. Да и петь расхотелось.

Настроение испортилось не только у меня.

— Может пойдем, Светку твою поищем, - дернул меня за рукав Чиж.

Малой, кстати, активного участия в тусовке с самого начала не принимал. Так, тусил в сторонке, копаясь в мобиле.

Давай, - согласился я. – Сейчас гитару отдам только.

Расспросы о местонахождении хозяина музыкального раритета привели нас к ближайшим кустам. Начинающий гитарист возомнил себя рок-звездой и беззаботно дрых под кустом в луже блевотины.

Чиж, скривив морду, отвернулся. А лично у меня неприятная картина вызвала двоякие чувства.

Поразмыслив о преемственности поколений, я вручил гитару Чижу, а сам немного оттащил начинающего гитариста поближе к забору и уложил его на бок.