Книга Велесовы сыны, страница 43 – Эдуард Поляков, Дмитрий Васин

— Он заблуждается, только и всего! Я все объясню тебе позже с глазу на глаз! — лихо отчеканила баронесса, избегая смотреть прямо ему в лицо, но не потеряв присутствия духа. — Все совсем не так, как ты полагаешь! И не так, как оно выглядит со стороны или как об этом думают эти похотливые недоумки!

Лицо настоятеля тоже словно застыло, и живыми на нем оставались только одни глаза. За мгновение человек изменился так, что на него стало больно смотреть. Воин разом постарел и обмяк. На скамье, склонив голову, чтобы не было видно гримасы боли, сидел старый и немощный человек.

Все вокруг понимали, что ему сейчас плохо так, как, наверное, не было никогда в жизни. Кто-то злорадствовал про себя, кто-то жалел наивного старика, связавшего свою жизнь с распутной девицей. Знатность рода — ещё не залог добропорядочного поведения, а скорее наоборот.

Своим поведением она опозорила того, кто не должен был иметь никаких темных пятен на своей безупречной репутации. И теперь, хочет он того или нет, но ему придётся принимать жестокие и неприятные для себя решения и делать выводы. А иначе он потеряет лицо!

Нравы в те суровые времена были такими же дикими и безжалостными, как и наказания за любое из преступлений. Нарушивший целибат паладин церкви заслуживал самого сурового приговора! Однако дщерь Евы, которая толкнула его на все эти прегрешения, без сомнения, служила самому Сатане.

Совратив святого отца прямо в стенах святой обители, а затем изменив ему, она могла искупить вину только смертью. Причем, насколько ужасной и длительной будет казнь, зависело от фантазии и пристрастия тех, кому будет принадлежать её грешная плоть и погрязшая во грехах душа.

Все смиренно молчали в ожидании приговора той, что всё время стояла рядом с главой монастыря. Они привыкли подчиняться ей, точно так же, как и самому мессиру Франсуа, не делая никаких различий. Для большинства это обвинение обрушило в их душе нечто большее, чем простое прелюбодеяние. Оно подрывало устои их привычного миропорядка и веру в своего отца-настоятеля.

Из всех находящихся сейчас в полутёмном зале только сама Агата ни на йоту не утратила присутствия духа. Ей и правда было не привыкать ходить по самому краю пропасти под ручку с «костлявой». Смерть она знала в лицо, как свою давнюю подругу и не понаслышке. Потому и не расставалась с оружием никогда, даже ночью держала его всегда под рукой.

— Я же сказала, что всё могу объяснить! Не прилюдно, а тет-а-тет! Так оно будет гораздо лучше для всех! — Она уже пришла в себя и улыбалась ехидно и как ни в чём не бывало. — Твои страхи, Франсуа де Готье, не стоят и медного обола! Ты согласишься со мною, когда узнаешь, в чём дело! А после мы вместе посмеемся и забудем про этот казус! — Леди Агата обвела глазами собравшихся. Подавляющее большинство из них отводили взгляд, не желая вступать в конфронтацию с могущественной и злопамятной баронессой.

Эти двое помирятся, а я буду отдуваться за свою несдержанность и болтливость. Зачем мне эта проблема? Они делили между собою постель не год и не два. А в кровати зачастую и не такое решается в пользу смазливой мордашки и соблазнительной задницы. Так думало подавляющее большинство из присутствующих. И по-своему они были правы целиком и полностью. Дворяне дерутся, а у холопов чубы трещат! Тем более, что баронесса Мюррей и не думала признавать себя виноватой и изображать раскаяние.