Книга Молодая кровь, страница 93 – Эдуард Поляков

Да, это была провокация. Глупая провокация человека, который ищет, на ком выместить злость. Однако же…

Солдат сперва инстинктивно выпрямился ещё больше, а потом, осознав противоречие в командах, слегка расслабил позу. Мозг бойца явно завис в цикле обработки команд. Реакции на приказ пришлось дожидаться ещё секунд пятнадцать.

Я поднял бровь.

— Что встал, боец? Веди!

Армеец в продвинутом экзоскелете с серпом и молотом на плече отдал честь и зашумел сервоприводами. А я за ним. Наблюдать рты, разинутые от удивления у почтенных не мозгов, но членов Совета депутатов, было особенно приятно. Но эти мысли вихрились где-то на задворках сознания.

Всё моё внимание сейчас было приковано не к предстоящей речи, а к единственной цели: как можно быстрее оказаться у ближайшего маяка и помочь дочери. Не знаю, чем именно, но помочь.

Мой безмолвный провожатый шагал бодро и уверенно, его экзоскелет мерно гудел. Я же, чтобы отвадить желающих вступить в беседу, лишь подгонял его жестами и делал вид, что опаздываю на срочное совещание. Что, в принципе, было чистой правдой.

Одни двери, другие. Небольшой зал, который мы, наплевав на протокол и приличия, прошли насквозь. Затем коридор с парой поворотов, и вот мой механический часовой замер перед небольшой лестницей, ведущей к трибуне.

— Спасибо за службу, боец. Свободен! — ухмыльнулся я, прилепив прямо поверх герба Советского Союза на его наплечнике стикер с эмблемой Часовых.

Безмолвный служивый снова отдал честь — плавно, с точным щелчком сервопривода — и, чеканя шаг, отправился обратно. А я, оставшись один, достал чёрную тетрадь и шумно втянул носом воздух.

Твою мать, Сибиряк! Ещё чуть больше месяца назад ты тихо спивался в своей квартирке, безуспешно пытаясь выдавить из себя новый бестселлер! А сейчас тебе предстоит держать речь перед тремя сотнями депутатов со всего Союза, и ты даже не волнуешься⁈

Я медленно поднялся по ступенькам к микрофонам, ощущая на себе тяжёлые взгляды всего зала.

— Ну что, господа народные депутаты, — произнёс я, глядя в камеры, которых здесь было в избытке. О наличии трансляции экстренного заседания, которому пророчили участь публичной порки Часовых, я уточнил у Артемиды заранее. А в ситуации, которая развернулась, гласность мне была ой как нужна!

— Граждане Советского Союза и весь мир! Но сейчас я обращаюсь именно к вам, — зло глядя в зал, наполненный едва ли наполовину, продолжил я. — К тем, кто, следуя указке нацпредателей, намеренно принимал законы, допустившие начало развала Советского Союза!

— Мэлс Игоревич! — хлопнул молотком спикер заседания. Мой нейроимплант тут же подсветил информацию о нём:

Депутат Гордеев Афанасий Леонидович. Член Президиума Верховного Совета и глава Центрального банка Союза.

— Мы вызвали вас, чтобы вручить ноту протеста! Мы, как законно избранные депутаты, требуем объяснить ваши узурпаторские амбиции! Иначе мы будем вынуждены признать самоуправство Часовых сговором с военными и государственным переворотом! Учтите сразу: ваши доводы должны быть очень убедительными!

— Протеста⁈ — фыркнул я, изображая как можно более злую гримасу.

К счастью, это было несложно. Мысли о проблемах дочери, с которыми не может справиться даже легендарный Сумрак, только подливали масла в огонь.