Книга Молодая кровь, страница 9 – Эдуард Поляков

— Смотри, Сумрак, — Пятый пристально глядел мне в глаза. — Ты пообещал.

Уточнять, что именно, не требовалось. Пятый не был тем, кто разбрасывается ни дружбой, ни словами, ни угрозами.

— Да уж не сомневайся, — не спасовал я.

Напряжённый момент разрядила Клавдия Леонтьевна.

— Сумрак, напомню, что на сегодня у тебя назначена плановые процедуры в медкапсуле, — совсем уж синтетическим голосом, видимо, вычислительные мощности подошли к концу, проскрежетала кибер-комендант.

— Совсем забыл! — хлопнул я себя по лбу и наконец освободил руки, вручив пакет с майнинговой фермой Борису. — Держи. Не знаю как, но, думаю, вы сможете присобачить это к интерфейсу Клавдии Леонтьевны.

— Что это? — всё так же цифровым, а потому безэмоциональным голосом произнесла Клавдия Леонтьевна.

— Это же… — будто не веря в своё счастье, Борис округлил глаза. — Это то, что лежало у тебя на балконе⁈

— Ага, — подтвердил я его догадку. — Ну что, сможешь подключить? А то она вечно жалуется на недостаток вычислительных ресурсов.

Борис звучно сглотнул, а на его лбу выступили бусинки пота. Затем соник-техник кивнул, потом замотал головой и в конце неуверенно пожал плечами.

— Ну я попробую…

— Сумрак, я чего-то не знаю?

Я широко улыбнулся. Нейрокомендант только что сама дала мне в руки инструмент, который при помощи одного из моих бесполезнейших талантов — запудривания мозгов — позволит мне её же и обвести вокруг пальца.

— Ну определённо, чего-то ты точно не знаешь! Всего знать невозможно. Другой вопрос, что значит это твоё «чего-то?», в каких единицах измеряется незнание? Возможно ли измерение незнания в отрицательных величинах? Особенно если взглянуть на эту ситуацию с философской точки зрения, то может ли незнание чего-то конкретного быть ответом хоть на какой-то вопрос, кроме непосредственно самого: «Безусловного и бездоказательного знания того, что в четырёхмерном пространстве, где четвёртое измерение — время, любая сущность, неважно, биологическая или цифровая, обречена на незнание хотя бы чего-то в этом мире».

— Ошибка… 4096… — искусственная интонация Клавдии Леонтьевны и вовсе сбилась на цифровой треск и почему-то на звук диал-ап модема. — Переполнение буфера… конфликтующих протоколов…

— Понимаешь, Клавдия Леонтьевна, в четырёхмерной вселенной даже ты — лишь точка на кривой. Ты можешь вычислить всё, что угодно, но, как и все мы, не можешь знать всего.

Где-то в глубине серверной раздался звук, напоминающий то ли вздох, то ли разряд короткого замыкания.

— Перезагрузка… Инициирована… — прошипела она и отключилась.

— Ну вот, — удовлетворённо сказал я. — Теперь у нас есть минут пятнадцать.

Борис уставился на меня с восхищённым ужасом.

— Ты… Ты только что заглючил искусственный интеллект философским вопросом⁈

Я ответил цитатой из третьесортного боевика:

— Она начала задавать слишком неудобные вопросы. Если бы Клавдия Леонтьевна была человеком, её пришлось бы напоить. А так как печени у неё нет — пришлось импровизировать. В общем, Боря, не теряй времени. Если подключишь до того, как она включится, то и объяснять ничего не придётся.

И саркастично посмотрев на Лизу, произнес:

— Только, Гагарина, ради Партии прошу тебя, не надо при Клавдии Леонтьевне упоминать наше вмешательство. Она же, в конце концов, женщина, хоть и нейросеть! Пусть думает, что она сама так расцвела и похорошела.