Книга Молодая кровь, страница 88 – Эдуард Поляков

— Авроре? — удивлённо переспросила Артемида, хотя её глаза все ещё бегали по тексту из конверта.

Ах да. Похоже, я всем забыл сказать, что Йотун и Артемида не в курсе.

— Так, в общем, голосованием мы назвали наш полис Часовых на Терра Нова.

— Полис — это что, в смысле город? — нахмурил брови Йотун.

Я внутренне рассмеялся. Чёрт, а ведь когда мы прощались, Аврора представляла собой палаточный лагерь и несколько жилых модулей. А сейчас…

— Ну, уже сейчас, если измерять по периметру внешних стен, Аврора занимает площадь всего Садового кольца.

— Охренеть! Ты серьёзно? — уважительно цокнул языком великан.

— То ли ещё будет, мой друг, то ли ещё будет!

Отложив свой конверт в сторону, Сорока подняла руку.

— У меня вопрос, — и, дождавшись моего кивка, продолжила. — Вот это «Использовать любые методы на своё усмотрение» — это значит…

— Это значит, Татьяна, что я не ограничиваю тебя в методах достижения цели. Считай это очередным тестом на профпригодность.

Сорока сладко зажмурилась, будто наслаждалась моментом, когда смогла поймать Сумрака за язык.

— Вот совсем не ограничиваешь в методах?

— Абсолютно! Хочу посмотреть, какого результата ты добьёшься за эту неделю, — полностью подтвердил я её слова. — Если тебя, конечно, не линчуют до окончания срока.

Она прищурилась.

— Звучит как вызов!

— А это он и есть, — окончательно расставил я все точки над «ё».

Сорока была ценным активом, но ещё и источником постоянной турбулентности. Её талант нейролингвиста мерк перед её главным даром — вносить хаос в мужские умы — и штаны. Каннибал так и не признался, но до меня дошли слухи, что именно Сорока грела его постель в то утро после пьянки на стадионе.

Поручая ей работу с чиновниками, я играл с огнём, но ставка делалась на то, что её талант, направленный в русло сугубо мужского чиновничьего аппарата, мог сорвать для нас джекпот.

В своём конверте Сорока прочла о назначении на должность официального представителя и популяризатора Часовых. И если Фримену поручалось работать с научным сообществом, то ей предстояло «окучивать» чиновничий аппарат: ведомства, министерства, советы — всё, что связано с официальными запросами к Часовым, и наоборот тоже, теперь было её зоной ответственности.

И фигурально, и, зная её таланты, возможно, буквально. Чёрт возьми, я же сам из детского мерзенького желания позырить не ограничил её в методах… Ну что ж, посмотрим.

— Рубик, ты как? — окликнул я хмурого молодого грузина. — Если чувствуешь, что не можешь, то лучше откажись сразу.

Рубеж сначала кивнул, потом отрицательно помотал головой, а потом и вовсе поднял на меня глаза и произнёс:

— Всегда на страже. И днём, и ночью! — задумался, отхлебнул уже остывшего чая из своей кружки и добавил. — Я просто не думал, что всё так повернётся.

На лицах слушавших нашу беседу проступило явственное непонимание сути нашего диалога. Но так оно и должно было быть.

— Апраксиной будет ещё сложнее, — покачал головой я. — Она ведь ещё исследователь-дознаватель. Ей в этом во всём разбираться.

— «Заря»⁈ Бедная девчонка… — покачал головой Рубеж, глядя в чашку.

В его случае было бы уместнее, чтобы вместо чая там был коньяк.

— А ты, Сумрак, — садист каких поискать. Когда я шёл в Академию Часовых, я не думал, что… — не договаривая, он махнул рукой, затем резко встал и вышел из-за стола, не попрощавшись. Через мгновение вернулся, схватил свой конверт, сжал его в кулаке и вновь вышел.