Книга Молодая кровь, страница 21 – Эдуард Поляков

* * *

— Вы все — говно!

Заложив руки за спину, я прогуливался перед шеренгой из залётчиков. Услышав о том, что «Сумрак будет толкать речь», Атаман подсуетился и заранее построил Настю Апраксину и остальных студентов отдельно от остальных. Видимо, тоже опасался, что их начнут бить прямо здесь.

Предусмотрительно.

— Мы все — говно! — с четвёртого раза студенты всё же поняли, чего я от них жду.

Слишком вяло ответили. Экономили силы для акта будущей дедовщины в отметку за групповое наказание по принципу коллективной ответственности?

Всё как всегда. Армию вообще изменить сложно.

— Херня, я вас не слышу! — не удовлетворился и ответом.

— Мы — говно! — раздалось следом.

Уже бодрее и громче. И почти не вразнобой.

Видимо, уже начали понимать, что в эту игру я могу играть долго. Но этот ответ мне понравился, а поэтому я перешёл к основной части — публичной порке.

— Я смотрю, некоторые из вас не до конца осознают, куда они попали. Здесь вам не курорт, не пляжная вечеринка за счет богатеньких родителей! Это Академия Часовых! Где даже из таких курсантов с низкой социальной ответственностью, — я повернулся к Апраксиной, — сделают настоящих мужчин!

Еще не осознавая объемов надвигающегося на нее полярного зверька, Апраксина подала голос:

— Но я девушка, как из меня можно сделать мужчину⁈ — после такого бодрого начала она начала буквально съеживаться под моим ледяным взглядом. — Я не понимаю… — совсем уж сникла начинающая НКВД-шница.

— А я объясню! Апраксина, Пеньковский, Думгадзе, Хохлов — шаг из строя! Два дня назад эти четыре плевка, не имея никаких полномочий и моральных прав, позволили себе пытки своего однокурсника, по сути, брата по оружию!

— А мужчины? Не понимаю… Как это связано? — все же Апраксина взялась держать слово одна за всех.

— Нет, это я не понимаю, как ты и твои подельники напросились на то, что даже в склизких журналах под твоим матрасом постеснялись бы писать!

Ага. Наконец-то достал.

На покрасневшем лице девушки запульсировала жилка.

— Я буду жаловаться!

— Нет, не будешь, — резко сбавил тон я. — И дядя твой, генерал-майор, министр обороны СССР Апраксин, тебе не поможет, — я подошел к Насте вплотную. — Знаешь почему?

Жестом я указал на упирающуюся в закатное небо башню Часовых.

— Потому что ещё полчаса назад он инициировал орбитальный нуль-удар по Часовым! Поэтому нам пришлось применить протокол «Исход» и перенести её в это Т-измерение. То есть собственноручно дал добро на убийство всех Часовых! И твоё, Апраксина, тоже.

И несмотря на то, что мы находились посреди никогда не смолкающих джунглей, тишину, повисшую над строем кадетов, можно было резать ножом.

А ещё впервые в жизни я видел, как человек седеет буквально на глазах.

Но это ещё не всё. Нужна добивочка.

Позволив сдерживаемой ярости звенеть в голосе, я с нажимом продолжил:

— Это залёт! Приказом главнокомандующего, то есть меня, я организовываю первый в истории Часовых штрафбат «Девятый легион» под руководством Каннибала — он с Геннадием научит вас Родину любить! Будете искупать проступок потом, кровью и легендарными саперными лопатками!

— С-сумрак… — от горящих глаз Гагариной можно было запитывать небольшую ТЭС. — Если ты научишь меня так орать на людей, не повышая голоса, я… я…

Кто бы знал, каких усилий мне стоило не потерять нить текущего разноса от этого шёпота под руку. Зараза мелкая.