Книга Наставник, страница 20 – Эдуард Поляков

Двое предыдущих ораторов посмотрели на него с непониманием, однако не стали вставлять свои реплики. Теперь настала очередь Дима говорить и сейчас весь зал и другие технократы смотрели на него. Парень усмехнулся под коллагеновой маской шутке судьбы: не каждому человеку представляется случай быть обвинителем на собственном суде!

Дим ещё раз окинул полный зал, унял дрожь в пальцах. И откуда она только взялась? Затем он встал и одним резким движением, словно сдирал хирургический пластырь, сорвал с лица полупрозрачную коллагеновую маску.

По мнению Дима это было исполнено очень артистично, да и драмы в сложившейся ситуации было на пару романов. И тем не менее, мало кто оценил красоту момента. Нет, это произошло не потому, что маска плотно прилегала к лицу и сорвать ее удалось не полностью, кусочки животного белка ещё остались на щетине подбородка. Его красивый выход на сцену омрачило то, что мало кто знал в лицо Дима. Только тяжелый выдох Анастасии Герц, невнятное блеяние Висмута Искры, да радостный галдеж оживших сирот и Рома Лерма разбавили тишину недоумения, которая висела в зале.

И это положение нужно было исправлять.

— Обвиняемый, но невиновный, явился в зал суда для собственной защиты, — Произнес он как можно увереннее, стараясь не «дать петуха» от волнения.

— Антон Романов!? — уточнил Никс Торрд, переводя взгляд с лица Дима на данные его интерфейса.

— Мастер Дим Сет, — поправил главного Инквизитора парень.

Тишину в зале можно было резать ножом. Висмут Искра всё ещё задыхался, не зная, какие слова подобрать. Однако, они нашлись у Никса Торрда. Инквизитор указал пальцем на Дима и произнёс.

— Гвардейцы Инквизиции, взять преступника! — произнес он громким, властным голосом. А затем добавил уже тише, но так чтобы каждый из присутствующих услышал. — Живым. За такую наглость, он не имеет права лёгкой смерти.

Дим улыбнулся. Через секунду его интерфейс сменился и теперь над его головой висело имя не Антона Романова, а Никса Торрда.

— Гвардейцы Инквизиции, — Дим в точности повторил движения главного Инквизитора Невского Синдиката указывая на него. — Параграф: ноль семьдесят один точка один! За предательство интересов доминиона и церкви расстрелять самозванца и клятвопреступника Никса Торрда.

Все восемь бойцов инквизиции — самые лучшие Сателлиты церкви, вдруг замерли, зависнув от услышанного. Сейчас в их головах происходила яростная битва человеческого сознания и подсознания. Борьба их личных мыслей и навязанных закладок растянулась на долгие несколько секунд. Но, в конце концов, рефлекс послушания, воспитанный самими церковниками, победил человеческую логику.

В отличие от Корнетов Юзовского Полиса, они не были биороботами, готовыми отдать жизнь за приказ командира. Вернее, они никогда не были в собственном сознании. Ещё секунду назад сателлиты прекрасно понимали, кто настоящий Никс Торрд, а кто шарлатан. Но психоэмоциональные закладки, спрятанные глубоко в подсознании ментатами церковников, сработали сейчас против главного Инквизитора города.

По очереди, все восемь стволов Гвардейцев, нехотя, но повернулись в сторону, а затем грянули яркие белые всполохи, озарившие сумрачный зал. Дим растянул лицо в улыбке ещё до того, как смолкла канонада выстрелов. Он в очередной раз убедился, что главная сила — это знание. А три дня назад он окунулся в бездонный океан этих знаний. Поэтому сегодня все шло именно так, как он и планировал.