Книга Хищник, страница 137 – Эдуард Поляков

Именно эти слова прогремели раскатами молнии в масмедиа. Буквально за несколько дней имя КУВа, Бишкека, Кая и Герды стали нарицательными. Мир гудел, переваривая правду об АльфаНова. Под праведным гневом толпы летели чины и головы всех, кто раньше из виртуала вершил судьбы целых стран.

София не соврала, и меньше чем через час два вертолета с хищными обводами корпуса зависли над домиком в глубокой костромской глуши. Вернее, над кострищем, что осталось на месте загородного бревенчатого дома в русском стиле. "Наемники умеют заметать за собой следы." - примерно эти слова в оправдание вещал пресс секретарь ООН.

Но покойникам было уже всё равно…

Вместо эпилога.Спустя почти два года.

— Мля, ну вы видели? - сокрушался поджарый, но уже седой как лунь старик, стоя по пояс в океане. - Наряжать на Новый год ПЛАСТИКОВУЮ ЕЛКУ!

— Мы на берегу Тихого океана за шесть сотен километров до континента! Скажи спасибо, что доставили хоть пластиковую елку! На Филиппинах достать и ее было не проще, чем не трансвистита в ночном клубе! - огрызнулся парнишка, что наряжал пластиковый манекен хвойной красавицы.

Высокий, хорошо сложенный парень с короткими волосами цвета стали, растущими по позвоночнику до самого пояса, и желтыми кошачьими глазами наряжал елку вместе с совсем еще маленькой девочкой на плечах. В соломенные пряди малышки была вплетена голубая лента, а ее зубки испытывали на прочность блестящую мишуру.

— Помню, в двадцатом на крытке в Иваново мы в ночь с тридцать первого на первое спилили елку у проходной. Наряжали чем бог пошлет, банками тушенки, фантиками от конфет, блистерами от таблеток… - седой в гавайских шортах сел и углубился в воспоминания, потирая рукой зеленую вязь корявых татуировок.

— Дим, кончай нудить, - подал голос человек, лежавший в одном из двух шезлонгов на берегу. На мгновение отдыхающий сдвинул солнцезащитные очки, посмотрев на старика барахтающегося в воде глазами цвета чистого красного рубина.

— А мне интересно, что было дальше, - вклинился в разговор второй, тот, что лежал в соседнем шезлонге. Он был чересчур бледен, даже скорее болезненен. Однако, его редкие, разноцветные глаза горели детской любознательностью, несмотря на внешне солидный возраст. А на коленях лежала книжица "Волшебство не вызывает привыкания. Том 4.".

— Так вот, - продолжил перебитый старик, который теперь сидел по грудь в воде, играя пальцами с мальками рыбками, живущими в прибрежных кораллах. - В итоге первого нашу хату разнесли. Кипиш и шмон, чуть ли в очко с фонендоскопом не лазали. Но запах той, настоящей, новогодней ели я не забуду до гробовой доски. И запах тех абхазских мандаринов я не забуду. Артём, они были размером с кулак! Веришь? - для убедительности он потряс кулаком, превосходившим размерами иной грейпфрут.

На лице у мужчины, самого старого, судя по его внешности, пробежала ностальгическая улыбка.

— Пап, ты же в курсе: мандаринами забита половина холодильника! У всех попугаев этого острова от них уже диатез! И по поводу ёлки, Кай прав! Или ты хочешь, чтобы мы пальму елочными игрушками наряжали?

Молодая девушка с волосами цвета благородного белого металла укоризненно посмотрела на старика, барахтающегося на морском мелководье. Она была на сносях, а потому открывший было рот сиделец тут же закрыл его, проглотив вырывающийся из уст комментарии.