Книга Друид, страница 74 – Эдуард Поляков

— Он не Говорящий с травами, а ДВАЖДЫ УБИЙЦА! — Возликовал прокуратор, тряся сухой рукой и тыкая пальцем с узловатыми суставами в свежеубитого человека.

Когда эти слова до меня долетели, я свернул меню и посмотрел на прокуратора таким взглядом, от которого он вмиг замолк. (А харизма-то работает!) А затем навел левую руку на изломанное тело, придавленное каменной тумбой. И снова магическое зеленое сияние окутало меня, а крупные семечки инжира в разорванном желудке покойника пустили корешки в теплую плоть. Чуть больше маны, и вот, из вмятой и расплющенной грудной клетки показался стебель с мясистыми округлыми листьями.

Мало для эпического представления, но я решил поберечь манну. Неизвестно что нас ждет, может и теперь всевидящий суд трех каст останется слеп и все же решит нас сварить заживо. Стоило только подумать об этом, как Нага, встав в боевую стойку, угрожающе зашипела, обнажая клыки в локоть длинной. Ольгерд тоже все понял верно, и подошел поближе, но не удержался и стал напитывать растение. Спустя пару минут, на нем появились лиловые плоды инжира.

— Думаю, всем очевидно, что ложно обвиненные Ольгерд и Арт Ём являются Говорящими с травами и их следует отпустить из-под стражи немедля, — с улыбкой произнес Дизель.

— Не тебе, жрец, это решать! — зашипел старик, в сердцах бросив шапку на пол. — Я здесь прокуратор!

— А я старший жрец Кверка и Друид-хранитель! — глаза Дизеля полыхнули желтым. — А еще я Ульрих, которого Торд насильно держал в Бьёркхэме, и вы все это знали, но предпочли не вмешиваться!

— Но конунг! — залепетал, казалось, постаревший за эти мгновенья еще на десяток лет прокуратор, решил апеллировать к Тарру.

— Пусть будет, как говорит жрец. — После непродолжительной игры в гляделки с Дизелем сказал конунг и вышел из зала.

А я смотрел ему вслед и не испытывал радости от оправдательного приговора, в отличие от Ольгерда. Как я мог так ошибиться в конунгах Латтара и Кверка, которые, если не потворствовали попытке меня засудить, то, по крайней мере, не собирались вмешиваться. И еще больше поражался слепости старейшин, выбравших их вести и возглавлять свой народ. Политика, она везде политика — грязная и манящая!

Яркое солнце подбиралось к зениту. Утро, когда начался процесс, плавно перетекло в предполуденное время. Через полтора часа караван снова двинется в путь, прощаясь с побережьем звуком рога конунга Вегарда, доносящегося с линкора Мурена. Амфитеатр, в котором проходил суд, располагался на возвышенности над городом Кверкхем. Отсюда открывался отличный вид на город, пристань и множество кораблей в Гавани.

Я сщурился от яркого солнца, такого непривычного после тёмного подземелья и зала суда, который был не сильно светлее, чем железная коробка, в которой меня держали. Следом, за мной топал Ольгерд, который нес в руках мой и свой посохи. Народу возле входа в амфитеатр, было не протолкнуться, вся смотровая площадка забита моряками из разных флотов.

Тут же неподалеку отыскался и квартирмейстер Беррхем, в окружении команды. Ольгерду было велено никуда не отходить, и находиться все время на виду. Сам же я кивнул знакомому в знак приветствия, а затем показал на небольшую пустующую площадку на солнце. Тот всё понял верно, и зашагал в указанном направлении. Сейчас мне нужно было с ним поговорить, и поговорить серьезно.