Книга Друид, страница 144 – Эдуард Поляков

С этими словами, ракшас развернулся на кончиках лап и виляя хвостом по-кошачьи, гордо растворился в толпе. А вот Бишкек стоял, и не знал, что ждать от завтрашнего дня. И главное, зачем чужестранцу два малыша, ради которых, он готов идти на конфликт и даже жениться. Очевидно ракшас, что-то знает про Кая и Герду, и хорошо бы и ему узнать, что.

Китеж. Столица Скив. Второй день гуляний.

Второй день гуляний встретил Бишкека, совсем не в праздничном настроении. Мысли о том кошачьем, не давали расслабиться Бишкеку, и он провел без сна почти всю ночь. Утром, согласно обычаю, жених должен был выловить сапожок своей любимой, брошенный ею в ледяную прорубь. Если же у девушки было несколько воздыхателей, то побеждал тот, кто достанет нужный сапожок, а учитывая то, что невест на празднике было больше двух десятков, это становилось непростой задачей.

Огромную прорубь, вырубленную во все еще крепком, но уже потемневшем от весеннего солнца льду, окружили больше двух десятков девушек, и, примерно столько же, может не намного больше, парней. Редко на какую невесту претендовало два жениха и сейчас, стоя по разные края полыньи, ракшас и росомаха буравили друг друга взглядом. Все ждали, когда невесты бросят красные сапожки в озеро и хозяйка города, за глаза называемая Хозяйкой мертвой воды, Хельга, махнет красным платком.

Официально, в Китеже заседал совет старейшин родов, но розововолосая хозяйка живой и мертвой воды, была над ними. Не найдется сколько-то значимой семьи, не обязанной ей — магу, великой целительнице, воительнице, не сдавшей Китеж ни одному врагу, и просто необычайно красивой женщине. Из тени она правила Китежем уже больше двух десятков лет, но и сейчас, на вид, ей было чуть за двадцать.

В темную водную гладь, покрытую рябью от небольшого ветерка, ударило две дюжины женских сапогов ярких цветов, расшитых шелком и бисером, а затем, пестрая праздничная обувь начала медленно уходить на дно. Когда же последние яркие пятна растворились в темноте весенней проруби, белый платок в руке Хельги, опустился вместе с клекотом белого кречета в небе — ее ручного питомца.

Больше двух дюжин мужчин в человеческой и звериной ипостаси нырнули в прорубь, создав стену из брызг. Кто-то сразу доставал сапожок и довольный выбирался на сушу в объятия счастливой невесты с полотенцем на изготовке. Кто-то выныривал, набирая полные лёгкие воздуха, а затем, его голова снова исчезала под водой.

У Бишкека же, всё шло гораздо запутанней, здесь он соревновался не только с темным омутом, который мог и не вернуть оставленный на время сапожок. Помимо темных вод и обитающих в них сомов, у него был еще и главный противник: ракшас не думал отступать вот озвученных вчера слов, и сейчас тоже плавал где-то в толще воды.

Сапожок, Бишкек всё-таки выловил, но сначала это был не тот, тоже красный и расшитый и бисером, однако рисунок на голенище, принадлежал Аистам, а у Ольхи был вышит косматый зверь, больше напоминавший медведя, но Ольха упрямо твердила, что это никто иной, как Росомаха.

Со стороны казалось, не так уж и сложно искать яркие предметы женской обуви, но заветный Сапожок, всё не попадался на глаза. И противная, ядовитая мысль о том, что сейчас, возможно, Саргарос уже держит в руках красный сапожок, отравляла его кровь сильнее недостатка кислорода.