Книга Заключенный, страница 59 – Эдуард Поляков

— В КПК была, – как на духу соврал Бишкек.

— Так какую музыку включим? Может немецкий марш? – предложил я, решив сменить скользкую тему.

— Не-е… Лучше про кухонного боксера! – сказал Дима, кивнув на ОУКБ.

— «Стрыкало – Я бью женщин и детей», – кивнул ОУКБ, и двинувшись к пилотам через плечо бросил: – дерьмо конечно, но веселое.

— То, что дерьмо, это да, – утвердил Бишкек.

— Мастери приемник, – отдал приказ Дект.

Делов было на минуты, только вот пришлось для радио пожертвовать разъемом для наушников из КПК ДартБендера по приказу Декта. Видно, не забыл он хамства и понты. Тот поджал губы, но повиновался и минуту спустя, держа в руках приемник, он кивнул ОУКБ и по коридорам полилась трель хулиганской музычки….

Ждать долго не пришлось, и сосредоточенный Дект приложил свободную руку к наушнику и начал кому-то кивать. Затем, видимо услышав, что нужно, вынул наушник и принялся за командование.

— КУВ, ОУКБ, Бишкек – хороший план и он сработал. И кто-нибудь выключите этот музыкальный понос! Ребята услышали песенку и выдали себя в эфир. Это хорошо, значит, их мало и они опасаются. Боевики и ОУКБ – выдвигаемся к грузовому отсеку. Пилоты – ведите баржу на Еву, механики – не подставляться. Дорогу я покажу.

И мы двигались, сбиваясь с быстрого шага на бег. Дорога заняла минут пять от силы. И как только до грузового отсека осталось лишь завернуть за поворот, мы услышали шум. Возня, гул электромоторов и звон цепей. Дект остановил всех и замешкался, но тут вышел Че. Он построил ребят, похлопал каждого по плечу и пожал руку, а в конце отпустил едкую и соленую армейскую шуточку из поднадоевшей рекламы, которая разрядила нервяк перед боем:

— «Мистер срочник все отмыл и п**** не получил, Мистер срочник», – ну и скомандовал под улыбки и нервные смешки: – Врыв, направо в укрытие, атака. Выносим старших с первых выстрелов. Слушаем команды. Все, пацаны, погнали.

Он пошел первым и за ним пошел отряд. Мы ворвались и нырнули в укрытия незамеченными, а затем начался бой. Нас было поровну, но мы все восьмой-тринадцатый уровни, исключение – Дект, он двадцать первый. А вот наши противники от семнадцатого, самый высокий, которого я видел, был двадцать седьмой, может, были и выше, но пока их заметно не было. Там были не только люди, были и ксеноны – люди-ящерицы и серые вамбы. Че командовал от души и с толком, с расстановкой. Первыми упали максимальные уровни: двадцать пятый и двадцать седьмой, которых фокусили в спину по приказу нашего Эль Команданте. А потом начался затяжной бой. Никто не хотел наступать и образовался паритет сторон. Надо было что-то менять. Да, нас больше на два человека, но двое из нас инженеры, а не боевики, и средние уровни наших отрядов кратно разнятся. Выйдут и массой сомнут.

— И что прикажете делать? – произнес я мысль вслух.

— Думать, инженер, думать, – отозвался Бишкек.

Шел бой. Не блицкриг, скорее Курская дуга, что было нам на руку. Пехота клала снаряды как надо, десантура на корню пресекала контратаки. ОУКБ хоть и был инженером, но явно зачислен в них случайно или по недосмотру. Он носился по трюму, не зная гравитации, атаковал с флангов и отступал. Молния. Как еще описать это действо. Пехота давила, получала урон, отступала и снова давила. Парни старались от души, били и получали удары, не боясь боли. Но число раненых росло, и нам с Димой пришлось переквалифицироваться из инженеров в медики. К этому я отнесся по-философски. Не как к хирургии и медицине, я воспринимал пациентов как дронов, которых нужно починить. Можно было просто вкалывать стимуляторы на хп и энергию, но я захотел прокачать и медицину. Базовые знания медицины загружались всем еще на старте: синий шприц – обезболивающее, красный – восстановление хитпоинтов и т. д. С ними и знания о первой помощи: при лазерном ожоге – залить желтой пеной, открытую рану зашить медицинским степлером. Вот так я и колдовал, качая медицину и сокращая время лечения и снятие дебафов. Но если парни корчились и дергались от боли, то Бишкек крепко держал, а я штопал их, войдя в состояние подобное трансу. Штопал ткани, заливал пеной ожоги, удалял осколки костей, колол обезболивающие и стимуляторы. Сколько их было, не знаю, но гора пустых колб и шприцов множилась.