Книга Сопряжение. Чернильный маг 5, страница 56 – Эдуард Поляков

— Я присмотрю за ребёнком, — как-то странно произнесла богиня смерти.

Удивительно, но Мара смотрела на живот Карины так словно в чреве Лилит был ее правнук!

— И за девочкой тоже. Спрячу её у сестрицы. Там ни одна живая душа, да и мёртвая тоже, не сможет ей навредить.

— Бабушка! — вдруг ужаснулась Анастасия.

— Цыц, курица! Не смей! Поперёк моего слова — не смей! — зашипела она и немедля ни секунды взяла Карину за руку.

— Что? Что я должен знать? Мара, Куда ты…

— Где можно спрятать живого там, что ни один мертвый не найдет? — подмигнув загадала она загадку. — К Яге я ее веду, чего не ясно то?

И тут я вспомнил раскалённый мост над объятой пламенем рекой. И души его пересекающие.

— Ты хочешь её на тот свет⁉ — догадавшись ужаснулся я.

— За Калинов мост мы её не пустим, и вообще недолга… А ты, — палец Мары уткнулся в мою грудь. — Реши эту проблему. И ещё…

Последнее предложение было произнесено таким тоном что я уже догадывался что будет дальше. А дальше меня начнут нагибать. Не в прямом смысле, нет, но от этого не легче. Пришедшая на помощь богиня смерти помогала не из доброты душевной, и я понял что сейчас узнаю цену ее услуг.

— Ты конечно, орёл, Магнус, но всему должен быть конец. Хватит пудрить девчонке голову!

Мара схватила мою руку и я почувствовал насколько ледяная у богини хватка.

В следующую секунду в другой ее руке оказалась розовая ладошка Насти.

Удивительно, но эта, с виду сухенькая, старушка даже смотря снизу вверх умудрялась глядеть на меня свысока!

— Ну что, орел, — Мара окинула меня взглядом. — Берешь Настаську в жены, али нет?

Причём последние слова были произнесены таким тоном что я понял — вопрос богини носит сугубо риторический характер.

— Что прям так⁉ Без фаты? Без платья? — возмутилась фигуристая проклинательница.

— Так, теперь ты не согласна⁉ — удивилась Мара. — То мне плешь проедала, а теперь…

— Согласна! — оборвала её Настя.

Стоило поднять на неё взгляд как я увидел пунцовый цвет её щёк.

— Вот и славно, — вкладывая ладошку Настены в мою улыбнулась богиня смерти. — А платье и фата… Для официальной церемонии ещё в будет время. Ну, а пока так.

Тут старушечий тон Мары приобрёл торжественные нотки и она затянула:

— Идёт Сварог из кузницы,

Несёт Сварог три молота,

Сварог-кузнец, скуй нам венец!

Брачный оков, красив и нов,

Перстни златы для верности,

В добавочку и булавочку.

Чтоб в том венце венчатися,

Перстенями обручатися,

Булавкою повой приткнуть…

Где-то сминуту я стоял не шелохнувшись, слушая чужой, будто иностранный, но в то же время такой знакомый говор. А Мара всё продолжала. И с каждым её словом на самой периферии я зрения я замечал всполохи давно забытой волшбы.

Совсем слабые всполохи отзывались на почти забытые слова. Перекликались с ними и изменяли замок под себя.

Стоило опустить взгляд, как я увидел зелёный островок под ногами. Прямо из натёртого до блеска паркета зелёным фонтаном рос и разрастался молодой клевер! С каждым словом Мары его малиновые бутоны наливались мистической силой свадебного слова.

Мою шерстяной костюм, слегка поизносившийся за бурную ночь, сползал лохмотьями. А из под лохмотьев проглядывало не до конца выбеленная, но богато расшитая алым, льняная рубаха.

Примерно то же самое происходило и с Настасьей. Невообразимо фигуристая внучка Мары рассталась с шелковым нарядом. Теперь на её плечах сидела украшенная бисером льняная рубаха. А заплетенные в тугую косу соломенные волосы покрывал пёстрый венец майских цветов.