Книга Адриана. Наказание любовью, страница 109 – Елена Баукина

Мои фрейлины притихли словно две мышки. Держались испуганно за руки и смотрели на Светли с мушкетом. С их стола на каменную дорожку капал разлитый из чашки от испуга Астрой чай. Они так перепугались, что не смели не то чтобы сказать что-то, а даже дышать.

Я сильно пожалел, что не взял с собой охрану и позволил Оскару остаться за пределами Зимнего сада.

Когда одна из охраниц добралась до моего корсета, бабуля остановила её. Подошла ко мне и сама стала расслаблять завязки. Я догадался,, что она хочет раздеть меня практически полностью.

— А я вижу, бабушка, вам это нравится, - улыбнулся я, хотя мои губы немели от волнения.

— Ты не сильно и красива, - ответила бабуля. - Надеюсь, кроме слуг и меня тебя никто больше не раздевал?

Я вдруг понял, что она хотела увидеть и почувствовал, как похолодело моё лицо. У всех Хамингов есть особая примета, которая передается по наследству - родимые пятна или пятно около пупка. Родимое пятно у меня было и бабушка видела его не единожды. Ведь я вырос на её руках.

Когда корсет упал на землю и я остался в тоненьком лифе, который просвечивал грудь и панталонах, я откинул от себя руки Дариты и прикрыл грудь. Но охраницы схватили меня и крепко держали под локти, пока старая бертресса задирала лиф вверх оголяя мой живот. Я зажмурился от стыда и страха, которые мгновенно захватили меня целиком, представляя, как она брезгливо отвернется от меня, поняв, кто я на самом деле. В этот момент я испугался так, как не даже тогда, когда впервые услышал оглушающий выстрел пушки. Моё лицо вспотело и я невольно издал какой-то нелепый звук когда пальцы бертрессы прикоснулись к моему животу. Я невольно вспомнил, как мой собсвенный отец вот так же рассматривал меня, когда я превратился в девицу. Попытался вырваться. Охранницы еле справлялись со мной.

Бетти с волнением наблюдала за мной. У меня не было сомнений, Дарита могла сделать с ней что угодно и безнаказанно. Астра смотрела на все более равнодушно. Ей нечего было бояться. Дочь советника Мюля, Дарита тронуть не посмеет.

— Прекратите, - выкрикнул я. - Дайте мне одеться! Отдайте мою одежду! Берт Люциус узнает об этом, вам не сдобровать!

Дарита ощупала мою родинку, склонилась ниже к моему животу, хотя ее, как я помнил, мучил радикулит. Потом распрямилась. Лицо у неё слегка побледнело.

— У тебя необычное для девушки тело. И родинка, она в точь в точь как и у Адриана!

— Ты ненормальная старуха!

— Я не собираюсь тебя есть, только посмотрела, - бертресса отошла в сторону и глубоко задумалась, подала знак стражницам.

Они отпустили меня и я бросился собирать свою одежду, сгреб её в одну кучу и прижал к груди.

— Кто твоя мать?

— Она умерла. Я не помню, - я еще не разу себя не ощущал таким беспомощным.

— Мне нужно было знать наверняка! Убери оружие, - приказала она Светли голос её явно смягчился, - и помогите моей внучке одеться.

— Надеюсь, ты простишь меня, Адриана.

Светли извинилась перед моими фрейлинами и убрала мушкет. Притом сделано это было настолько изящно, словно она наступила кому-то на ногу, а не угрожала застрелить.

Мне помогли одеться и принесли свежие пирожные и чай. Я не притронулся к ним, поблагодарил бабушку за гостеприимство и вместе с фрейлинами покинул Зимний сад.

— Как прошло чаепитие? - поинтересовался Оскар, который все это время ждал у выхода и даже не подозревал о произошедшем.