Книга Алхимик из Леоса, страница 46 – Елена Баукина

Волшебница Мэг вздрогнула, вырываясь из беспокойного сна, расцепила сжатые в кулаки руки и поставила окоченевшие ноги на пол.

— Эолит, Эолит! Где тебя носит? — звала она грозно служанку. Её тело стало холодным как камень.

Зеленоглазая эльфийка в ободранном платьице, подскочила к постели чародейки и принялась растирать хозяйке ноги и руки. Робкая, но шустрая девочка напоминала ей о мальчике-маге Оливе, поэтому именно её чародейка выбрала себе в услужение из немногих пленённых эльфов. Обычно воины Лесного народа сражались насмерть…

Мэг мучили ночные кошмары, она спала редко и мало. Если, конечно, это можно было назвать сном: Мэг проваливалась во мрак ужаса на мгновение и, открывая глаза, понимала, что настало утро. В покоях чародейки свет зажигали редко. Свет резал ей глаза, раздражал и вызывал отторжение. Сердце Мэгги перестало биться ещё неделю назад, но она продолжала жить, удивительным образом жить, дышать и мыслить. В груди иногда больно кололо. Девушка почти забыла о жизни в городе Наве и даже забыла лицо своего учителя Сенона Кябока и, что пугало её больше всего, стала забывать лицо Олива. Вслед за новым наставником чернокнижником Себастьяном Рамерсетом чародейка перебралась в Серый замок, принадлежавший герцогу Радвиру Таракату, недалеко от Лысой долины. Жизнь чародейки теперь стала совсем иной. К ней относились с уважением, её боялись и почитали. И это ей нравилось. Нравилось так, что она специально стала щипать девочку-эльфийку за руки до синяков, чтобы чувствовать её страх и наслаждаться им.

Мэгги с усилием поднялась, села, строго посмотрела на служанку. Эолит боязливо потупила взор.

— Причеши меня! — приказала Мэгги и отдёрнула руку от девочки эльфийки. Тепло от рук Эолит стало обжигать. Служанка схватила гребень и принялась причёсывать соломенного оттенка волосы чародейки.

В спальню без стука бесцеремонно проник Себастьян Рамерсет. Маг-чернокнижник, как всегда, выглядел прекрасно, молодо и самодовольно. Его светлые волосы, зачёсанные в немыслимый хохолок, блестели от фиксирующего состава. Выражение лица виконта казалось благодушным и спокойным.

— Доброе утро, моя дорогая, как спалось?

Мэгги равнодушно посмотрела на Себастьяна и ничуть не смутилась, хотя была одета только в лёгкую ночную рубаху, шёлковую и прозрачную.

— Госпожа Мэгги, красавица… — принялся рассыпаться в комплиментах чернокнижник и слащаво улыбаться. — Как тебе нравится повелевать другими? Вижу, что нравится. Это такое наслаждение! Всем это нравится, хоть они и не признаются в этом. Строят из себя невинность.

— Ты обещал помочь расколдовать Олива! — напомнила девушка. — И ничего не делаешь для этого.

Рамерсет открыл штору, пуская в комнату солнечный свет и причиняя Мэгги страдания. Магги прикрыла глаза ладонью.

— Не надо света, Себастьян! — твёрдо предупредила чародейка.

— О, виноват! — ответил виконт и закрыл штору обратно. — Теперь солнце неприятно тебе? Это хорошо.

— Что ты сделал со мной? У меня словно нет сердца. Оно не бьётся, но иногда сильно болит.

Виконт Рамерсет гневно глянул на Эолит. Девочка положила гребень и вышла из комнаты.

Он присел рядом с чародейкой, взял прядь волос Мэгги и приложил к губам:

— Ты тоже кое-что мне обещала, помнишь? Одевайся, Мэг, у тебя сегодня особый день. Твоё сердце скоро совсем не будет болеть, и прошлое исчезнет безвозвратно.