Книга Алхимик из Леоса, страница 216 – Елена Баукина

Философскими камнями он и его учитель Бодан Змеелюб пользовались редко. Камни быстро таяли и имели массу побочных эффектов. Камнями пользовались мастера более низкого ранга или ученики. Мастера предпочитали закалённые особым образом медальоны. Правда, в редких случаях, философский камень являлся лучшим средством. Главным недостатком и, не самым лучшим, являлось то, что камни таяли и порой оставляли на теле алхимика неприглядные сферические шрамы. К счастью, шрамы на его теле заживали без следа. Это одно из малочисленных преимуществ его кровосмесительного происхождения.

Мишель снова пожалел и припомнил свой украденный медальон.

— Славненько, будет чем заняться… — засмеялся Горознай себе под нос. Притом получилось у него это на редкость гадко. Нет, он точно скоро станет земляным эльфом. Даже земляной эльф и то смеялся приятнее.

— Ну что, похулиганим немного!

Он внимательно рассмотрел камни. От их цвета и состава породы зависели способности камней к преобразованию материи. Мишель разложил камни на лавке, вспоминая о способе их применения. Сил у него оставалось немного. Горознай не ел почти неделю, пил грязную воду и терпел постоянные побои. Удивительно, как он ещё мог передвигать ноги, о чём-то думать. Сомнений не осталось, первым алхимик взялся за камень-целитель. Без медальона он мог вызвать нужную алхимическую реакцию только начертив особую последовательность, алхимических символов на полу. Он встал на колени и принялся за работу. Хорошо, что учитель Бодан не жалел розг на его спину, когда в детстве маленький Мишель неверно, или криво чертил знаки на пергаменте. Теперь, спустя много лет, в темноте, не видя почти ничего, Мишель чертил знаки без ошибок. Мысли его прерывались мечтами о чистой воде, душистом мыле и тёплой ванне. Вот тогда из земляного эльфа он превратиться… не в принца конечно, но на человека похож будет намного больше, чем сейчас. «Моя вечномолодая матушка, как бы ты, должно быть, огорчилась, застав своё дитя в эту минуту. Матушка, как мне, твоему «живому проклятью» не хватает твоих ласковых объятий!» — подумал с горечью Мишель Горознай, стиснул зубы и продолжил чертить грифелем алхимические знаки на полу.

Когда Сандрин снова вернули в свою комнату, она принялась бегать по ней из угла в угол и думать, как, и куда ей деваться. В памяти стояло лицо каменного отца и прозрачные саркофаги с сестрой и братом. Время тянулось невыносимо долго, вот уже вечер принёс с собой темноту осени и ночи. А девушка всё ещё металась в свовей комнате, ставшей ей тюрьмой. Она достала из-под подушки кинжал Мэг. Может ей стоит задуматься над словами Эолит…

Запор на входной двери щёлкнул. Пленница вздрогнула и спрятала кинжал обратно под подушку. В комнату вошла Эолит. Сегодня эльфийская девочка обрядилась в плащ. Серый старый плащ. Странно ходить в плаще по замку, словно с потолка может пойти дождь. Хотя замок превратили в такую мерзостную канаву, что Ласточка не удивилась и тому, что с потолка польются помои, или повалятся жабы. Большую часть лица эльфийки закрывал просторный капюшон.

— Ты рано пришла сегодня, что случилось? — Сандрин мысленно ругала себя за то, что не могла совладать с желанием жить. К тому же эльфийка немного напугала её.

— Мы уходим отсюда, собирайся, — ответила девочка чужим низким голосом.