Книга Алхимик из Леоса, страница 200 – Елена Баукина

— Зачем ты здесь, Мэгги? — спросил нерешительно мастер Горознай.

— Сегодня я палач, Лео. Твой палач…

Услышав эти слова Мишель не поверил своим острым ушам.

— Ты не можешь… — побелел юноша.

— Могу…

— Станешь выкручивать мне суставы, Мэг?

— Нет, кое-что похуже.

— Я догадываюсь, что ты хочешь от меня узнать, но я не скажу ничего? Тайны, которые хранились в библиотеке Аделины, давно погребены в огне. Я всё сжёг, давно сжёг!

— Вопросы к вам всё же будут, мэтр. Только потом — потом…, а сейчас я просто хочу развлечься.

— Вот оно что…, Мэгги, и давно ты одержима злым духом Сангиумом, давно он тобой манипулирует?

— Надо же, ты догадался, мэтр?

— Не трудно теперь догадаться. Послушай, Мэгги, я исцелю тебя, если выживу… после твоих развлечений, — голос юноши дрогнул.

Громила подхватил его и встряхнул как следует.

— Не болтай понапрасну, Леоноль, береги силы, — чародейка погладила юношу по волнистым чёрным волосам и потом дала пощёчину.

Мишель не почувствовал пощёчины, его ела боль изнутри.

Стражи поволокли алхимика к небольшой комнате с глухими плотными дверьми. Этой комната, судя по всему, появилась здесь недавно.

Мэг провожала полуэльфа и улыбалась ему.

Она похлопала по двери:

— За этой дверью находится один из моих новых демонов. Это инкуб. Он не грызёт плоти, не дробит костей. Лишь будит тайные кошмары. Как известно, не одна физическая боль не сравнится с такими муками. Посмотрим, много ли за тобой грешков, Лео? Наслаждайтесь, мэтр!

Громила пинком затолкнул полуэльфа во мрак и плотно притворил следом за ним дверь.

Мишель забился в угол, затаился, ожидая увидеть чудовище. Его окружали лишь мрак и тишина. Он уже начал думать, что Мэг просто зло над ним пошутила и даже впал в дрёму. Мрак неожиданно расступился. Мишель оказался в знакомом до боли месте. Большое окно выхватывало его щуплую фигуру из тьмы. Это большое окно мерещилось ему многие годы в кошмарах. Духота давила, мэтр пытался расслабить воротник и вдохнуть глубже. Постороннее тяжёлое дыхание с содроганием заставило его обернуться в сторону от окна. Там стоял стол, грязный, заваленный окровавленным тряпьём. На нём лежала с хрипом дышавшая длинная женщина, с опалёнными огнём волосами. Кто эта женщина Горознай сразу узнал и попятился назад. Ещё больший ужас испытал он, когда на подоконнике окна появился свёрток с торчащей из него крохотной ножкой младенца.

— Этого не может быть! Не может быть! — Мишель закрыл глаза и открыл снова. Свёрток лежал, ножка младенца задёргалась. Женщина, с темными опалёнными волосами, открыла затуманенные глаза.

— Мишель, что ты сделал. Где мой сын? — голос истерзанной женщины, казалось, раздавался со всех сторон.

Горознай закрыл глаза, вцепился в свои заострённые уши пальцами.

— Это всё мне мерещится, — пытался успокоиться он. — Мерещится…

— Что ты с нами сделал, Мишель? Что ты сделал?! — голос женщины зазвучал все более громогласно.

Мишель метнулся к свёртку и увидел синее тельце младенца. Его спину окинуло холодом. Мёртвый младенец открыл глаза и заплакал.

Этот младенец снился мэтру долгие годы, особенно перед дождём или полнолунием. Синий, с холодной нежной кожей и злобными нечеловеческими глазами. Тогда ему едва минуло двенадцать лет и его приняли в Братство ловцов. Учитель Бодан гордился своим учеником, заменившем ему внезапно умершего сына. Тот двенадцатый год его жизни выдался на редкость фатальным. Едва отпраздновав свой день рождения, Мишель отправился с учителем Боданом и членами Братства Ловцов в дальнее опасно путешествие в Крайние земли. Их было не более пяти человек. Вернее, четыре человека и один мальчишка-полуэльф: рассудительный гроссмейстер Митр, слишком вспыльчивый и грубый ведьмак Габриэль, его жена терпеливая чародейка Ноя, алхимик-лекарь Бодан Змеелюб и он сам. Потом их предали, жестоко, буднично предали. Волшебники чудом спаслись и искалеченные вернулись домой. Гроссмейстер Митр лишился левой руки по самое плечо. Но больше всего досталось Ное. Чародейка в один день лишилась нормальной жизни. Её тело терзали твари, порождённые тёмной материей. Особый интерес создания проявили к её народившемуся ребёнку — мальчик умер во чреве матери и родился мёртвым. Именно его скользкое тельце, оказалось в руках Мишеля. Всё произошло в одной из комнат дома братства. Крохотный тёплый окровавленный ребёнок упал прямо ему в руки.