Книга Алхимик из Леоса, страница 193 – Елена Баукина

— Мэгги, что с тобой? — перепугался алхимик и схватил её за руку. — Скажи, что у тебя болит?

— Это Сангиум, мэтр, — сказала эльфийская девочка, всё это время стоявшая за спиной хозяйки и наблюдавшая за ними. — Он убивает её, мэтр. Убивает понемногу. Спасите её, пожалуйста!

— Как, такое случилось? Кто это сделал с тобой, Мэг? — перепугался Леоноль.

Мэгги зло рассмеялась в ответ переменившись в лице отстранилась.

— Ты счастлив, здесь, Лео? Добрые люди говоришь…

Эолит подбежала к Горознаю и вцепилась в его мятую сырую робу:

— Не слушайте её. Она любит вас, любит больше всех. Больше всех!

Мэгги больно схватила Эолит за руку и дёрнула. Девчонка вскрикнула. Мишель силой отобрал девочку у Мэгги, спрятал за своей спиной. Эолит прижалась к нему, обхватила за талию руками, вся задрожала.

— Это ребёнок, Мэгги!

Мэг вдруг вспомнила о белокурой дочери графа. С какой гордостью, сочувствием, восхищением говорила она о своём учителе.

— Эолит моя служанка, Леоноль. Моя собственность, вещь. Я могу делать с ней всё что захочу, — глаза Мэгги сверкнули в темноте синими огоньками. — И с той, белобрысой дочкой графа Эдварда, тоже.

Горознай сжал кулаки и напряг скулы.

— Ах-ох, что я вижу, эта девица чем-то зацепила тебя, Лео? Ты все такой же сентиментальный дурачок. Очень хорошо. Не смотри на меня так, Лео. Не делай кислую мину. Пошли, Эолит, живо!

Девочка отпустила Горозная и последовала за хозяйкой.

— Стой, Эолит, я не позволю ей тебя истязать! — твёрдо сказал алхимик.

Мэгги снова засмеялась на него:

— Хочешь, чтобы ребёнок гнил с тобой в этой дыре? Очень разумно, мэтр, как твоё прозвище, а? Кажется, «Горознай»? «Недоумок» тебе больше подходит! Пошли, Эолит.

— Не стоит обо мне переживать, мэтр. Ей без меня очень плохо, — шепнула эльфийка мастеру.

— Постой, девочка, не ходи с ней… — бессильно попросил Леоноль эльфийское дитя.

— Эолит… — прикрикнула Мэг. — Не болтай лишнего! Не зли меня, деточка.

На двери в камеру приоткрылось смотровое окошечко. И оттуда показался пористый и красный нос тюремщика.

— Выпусти нас! Пленнику еды без дозволения не давать! Понял?

Горознай бросился вслед за волшебницей. Громила и Вонючка заломали ему руки.

— Стой, стой, Мэгги, опомнись! Что ты делаешь?! — кричал полуэльф, вырываясь и гремя оковами. Стражи с трудом затолкали его обратно в камеру.

— Остановись!

Мэгги старалась не оглядываться на Леоноля, боль сжимала её небьющееся сердце. Она торопилась уйти из темницы. Вернее, сбежать. Эолит шла рядом, вытирала слезы рукавом платья. На лестнице, у входа в темницу, Мэгги резко остановилась, вцепилась в плачущую девочку и обняла:

— Поплачь за меня, Эолит, — шепнула она ей на ухо. — Освободи мою боль!

Садрин хваталась за ошейник и упиралась.

— А ну, иди-ко, буде упиратися, потащу прямиком по земле, — предупредила грубая баба, приставленная следить за Сандрин день и ночь.

Возможно, эта самая баба недавно разбойничала на большой дороге. Правда сама она утверждала, что служила камеристкой у покойной супруги маркиза Харта. От неё пахло, вернее, воняло далеко не духами. Звали её под стать внешнему виду — Шавка Дори.

Баба снова рванула за поводок, пристёгнутый к тиросскому ошейнику Сандрин. Поводок надзирательница подобрала длинный и достаточно крепкий. Такими поводками пользовались псари графа Кордейн, пристёгивая к ним волкодавов. Ласточка на своей шее почувствовала, что в силах её надзирательница недостатка не испытывала. Шавка Дори то и дело укорачивала поводок, наматывая на мозолистую ладонь и резко дёргая.