Книга Яростные сердца, страница 99 – Алексей Пислегин

— В них опыт? — на светящиеся бусы я теперь смотрел совершенно другими глазами.

Тин кивнул и пояснил:

— Каждый камень уникален, потому что это — слёзы единорога. То, что мы смогли получить много таких камней — это лишь трагическая случайность. Обычно в них хранят энергию — либо сырую ману, либо окрашенную в цвет определённой силы, будь то Вера, Ярость, Смерть.

Я мысленно принял к сведению, что есть такая характеристика, как Смерть, но перебивать не стал. Будет возможность — уточню позже.

Хотя, интриговало другое. Тин своей фразой будто противопоставил сырую ману с другими энергиями. Точнее, что это за «либо сырая мана, либо окрашенная в цвет силы»? Не значит ли это, что Ярость, Кровь, Дух и всё прочее — лишь формы маны, обособленные по той или иной причине? Можно ли слить их в единое хранилище?

— Мы слишком ценим каждую слезу Уриуна и его родителей, чтобы тратить их на хранение энергии. Помещать в них опыт попробовал я. Пришлось придумать сложную цепочку ритуалов для настройки, но всё получилось. Айка говорила про наше отношение к Системы и тем, кто идёт системным путём?

— Разве что, вскользь, — ответил я, переглянувшись с Айкой. — Она сказала, что Систему вы не любите.

— Не любим, — хмыкнул Тин. — Да, можно сказать и так, но суть… Суть передана очень слабо. Система — надругательство над нашим миром, знак трусости Небес. И держится власть Системы на жертвенной крови младших богов. Она — надстройка над миропорядком, лишь ограничивающая разумных. Но быстрая сила, которую Система может дать — соблазн, устоять перед которым невозможно.

Он на секунду прервался, бросил распальцовку — и в стене справа вдруг открылся новый широкий проход. Кивком Тин указал на него — и мы свернули. Сильф продолжил:

— У чёрных альвов была традиция. Древняя и давно отменённая даже во времена до Бунта. В среде аристократов распространился странный фетиш на маленькие ноги, и девочкам, чтобы они соответствовали этому странному стандарту красоты, ломали пальцы и заворачивали особым образом. А на стопу надевали деревянный башмачок, который не давал ей расти.

— На Земле — ну, в нашем мире — было кое-что похожее в Китае, одной из наших стран.

— Да. Отвратительная, противоестественная традиция, возводящая в ранг прекрасного увечья. Система уродует наш мир точно так же.

Старик со вздохом взглянул на Айку.

— Но многие не могут удержаться, срываясь на простой путь достижения силы. Системная прокачка… Она быстра, и порою даже мы прибегаем к ней. Наши охотники частично развиваются системным путём, и только Друиды по возможности используют истинную — то есть, внесистемную — магию. Магию, которую можно познать, лишь многие годы развивая контроль энергии и изучая заклинания. А ненужный нам опыт мы консервируем в слезах Уриуна.

— Если бы мы отказались от пути Системы, — заметил я холодновато, — все умерли бы в первый день. Меня, например, сожрали бы рукокрылы. Или, если бы я чудом избежал встречи с их Альфой и скрылся от групп загонщиков — убил бы осквернённый Зверобог.

— Зверобог? — Тин грустно улыбнулся. — Выходит, вот почему Уриун ощутил его пробуждение шесть дней назад? Кажется, Кровавый Король не остановится ни перед чем, чтобы спастись, раз он использовал этот козырь. Падение ослабило Зверобога, и он скрывался в недрах острова сотни лет. Тем не менее — был очень силён. И своей безумной волей, склоняющей разумных у его ног. И своей изменчивостью, которую ему дала Скверна. То, что вы справились, юноша… Это чудо, поверить в которое не легко.