Книга Сдохни или умри, страница 123 – Алексей Пислегин

— С тревожностью… – повторил я, из полученной сбивчивой информации складывая два плюс два. – Ты клептоманка, что ли?

Валя несмело кивнула.

— А класс?

— Вор.

Я хмыкнул. Ну, фигли: логично.

— Ладно, у классов есть ключевые навыки. У тебя какие?

— Скрытность и карманные кражи, – отозвалась она, помрачнев и глядя на моё спокойное лицо. – Макс?

— Да не заморачивайся, – я рассеянно улыбнулся, забрал у неё кистень и вернул в инвентарь. – Я прикидываю наши перспективы. Для начала: ты ведь это не контролируешь?

— Угу, – девушка покраснела. – Я антидепрессанты пила. С ними, правда, всё равно иногда случались рецидивы.

— И ты у меня кистень прямо из инвентаря утащила? Это скилл такой?

— Что?

— Ну, способность, – поправился я, сообразив, что девушка за игровые термины не шарит. – “Скилл” – это способность, так короче.

Валя кивнула.

— Зачем ты вообще её прокачала? Выжить в лесу воровство не особо поможет.

Сейчас она покраснела ещё сильнее, выдавила:

— Я её только сейчас прокачала, когда ты дал мне жезл. Способность “Кража”. Из инвентаря воруется случайный предмет. Мне просто интересно было попробовать, и хотелось… Ну, знаешь. Что-то твоё – для себя.

Я хмыкнул.

Глядя, как Валя орудует арбалетом и кинжалом, я решил, что она по классу – какой-нибудь там ассасин, разбойник или следопыт. Я не спешил переносить сюда, в реальность, все привычные по РПГ классы, но в голову они всё равно упорно лезли. А вышло… Ну, что вышло.

С одной стороны, я, кажись, уже знаю, что делать с Валей и её прокачкой. С другой – не хочу обнаружить в разгар боя, что у меня что-то пропало.

Ладно, интеллект, го в Чертоги разума. Что мы знаем о клептомании?

М-да, знали мы не много, и основное уже озвучила Валя. По сути, это – такое своеобразное проявление депрессии. Правда, в терминологии я не уверен, в памяти повсплывали совсем уж короткие отрывки подкастов, которые слушала Лена, а я только цеплял некоторые тезисы краем уха.

Воровством, в данном случае, клептоман пытается получить хоть какой-то заряд дофамина, который организм жёстко недополучает. Ворует не ради выгоды и обогащения, порой даже совсем по тупому и себе во вред.

Как и сказала Валя – чтобы снять тревожность.

Типа, эксцентричный такой нервный тик. Просто, не глаз дёргается, а рука – к вещам, которые плохо лежат. Ну, или хорошо. Как, сцуко, мой кистень.

Лучше бы она красивые камешки упёрла.

— Что-то моё, значит, – буркнул я, и, вытащив из инвентаря рюкзак, принялся копаться в нём. – Мои носки и футболка тебе как памятные вещицы не подошли?

— Прости, – пискнула Валя, поникнув.

— Я, конечно, начало своей дрим-тим иначе представлял, – отозвался я. – Но нифига, прорвёмся. Ты, главное, не загоняйся из-за этого лишний раз.

Она только рассеянно кивнула.

Я искал сувенир. Вот налобный фонарик – безвозвратно убитый в бою со Зверобогом. Испорченные слизью фильтры респиратора, сам респиратор, очки… Пустые консервные банки, котелок с посудой внутри, сменные трусы.

Я хмыкнул – шикарный подарок будет.

Полез в боковые кармашки рюкзака – и вдруг наткнулся на плетёную чёрно-красную фенечку из паракорда. Лена плела такие, но эту я не видел ни разу. Она… Она молча её положила в рюкзак, наверное. Такие сюрпризы – маленькие, но приятные – в духе Панди.