Книга Сабатон. Системный приручитель 4, страница 91 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Да, понесло меня куда-то не туда. Наверное, зря в школьном возрасте Лавкрафтом зачитывался. Слишком меня впечатлила идея того, как хрупко человеческое сознание перед великой и ужасной Вселенной и её тайнами.

Впервые что-то похожее (пусть и чертовски, ЧЕРТОВСКИ отдалённо) я испытал, когда оказался в море на десантном катере. Понимать, что всего лишь несколько слоёв металла отделяют меня от бездны, было охренительно неуютно.

Господи, я спокойно летал в самолётах, и это меня совершенно не напрягало. Даже более того — пока не привык, я улыбался при каждой перегрузке, как ребёнок на американских горках.

А вот море… Нет, талассофобии у меня нет. По крайней мере, в хоть сколько то выраженной форме. Я не боялся, не ловил приступы паники. И даже от морской болезни бог меня миловал.

Однако, каждый раз, оказавшись на борту морского судна, перед глубиной я испытываю странный необъяснимый трепет. Высота — ничто. Если самолёт упадёт, тебя ждёт всего лишь удар о землю. Просто и понятно.

Неведомые глубины мирового океана, до которых сквозь невообразимую толщу воды никогда не доходят лучи солнца — это нечто совершенно другое. Пиетет перед бездной — продукт древнейшего человеческого страха.

Страха неизвестности.

И нет — я рационалист до мозга костей. Система мои представления о мире опрокинула, конечно, но это отдельный разговор. Я не боялся пришествия по мою душу Ктулху, нападения мегалодона или кракена, атаки атлантов, русалок, рыболюдов.

Трепет перед бездной с рациональностью вообще ничего общего не имеет, это что-то первобытное глубоко внутри меня. Я никогда не был в космосе, но почему-то думаю, что даже там я чувствовал бы себя уютней. Впрочем, шанса проверить у меня не было.

Пожалуй — и к лучшему. Ребят, которых приход Системы застал на орбите, уже нет в живых. Стопроцентная смерть.

Неизвестность по ту сторону стен домена ощущалась так же, только в разы сильнее. Полноценно я эти чувства осознал, когда встал на светящийся энергетический пол. Вспомнились байки Милы о том, что некоторые мийю видели по ту сторону проплывающие мимо тёмные силуэты. Похоже скорее на страшилку, но точно знать, правда это или нет, я не могу.

Безумие…

— Дядь Никит, ты чего там замер? — пискнул Илья.

Ребята с интересом на меня смотрели. Я хмыкнул, пару раз долбанул каблуком ботинка по барьеру. Щекотки от статического электричества сквозь подошвы я не ощущал.

— Ничего, — отозвался я. — Земля тут так себе, ребят.

Да, большой плодородности в домене ждать не стоит: почва бедная, сухая и каменистая. Даже у нас в горах с этим дела обстоят лучше, про чернозёмы равнинной части Алтая вовсе молчу.

У нас, впрочем, есть Шенг и его навыки культиватора. Это крепко так меняет дело.

Пока копали, я приказал ребятам все найденные булыжники складывать в кучу.

— Зачем они? — спросил Олег. Лопатой он и Ручеёк не работали, а вот с камнями помогали. — Для плавильни?

— Нафиг плавильню, — пробурчал я. — У нас теперь системной снаряги и так хватает, а недостающее докупим. Если Юле понадобится для экспериментов — сделаем, а пока нам это не надо. Тем более, в домене — тут же задымит всё, если огонь развести. Надо ледник нормальный сделать. И обычный погреб заодно. Обложим камнем, чтобы стены держались. Почва тут слишком сыпучая. Лучше бы кирпичи, конечно — но чего нет, того нет.