Книга Сабатон. Системный приручитель 3, страница 157 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Казалось, что сил ускориться не было — но Ручей смог. Пусть и начал цепляться шкурой за ветки чаще, получая всё новые и новые раны. Чаща зашумела. Из-за треска, с которым его преследовал хозяин Светлого Леса, звери и без того волновались, а сейчас и вовсе будто сошли с ума.

Над головой хлопали крылья птиц, вдали вопили хвостовики, Ручей даже заметил один раз вдали стремительный и хищный силуэт варана.

А потом он увидел синий свет, что медленно плыл к нему навстречу, скользя среди хитросплетения закрученных древесных стволов. Граница… Как и обещал Глас Системы — она двигалась. Неспешно, но неумолимо.

Деревья проходили сквозь границу, будто призрачные. Но — только деревья.

В синем свете границы Ручей разглядел, как сцепились друг с другом тысяченожка и жирный иглоног — нелетающая птица, похожая на ту, с которой они с Рыжей и Великим Вожаком дрались сегодня. Иглоног, правда, гораздо меньше.

Тысяченожка оплела его и терзала горло жвалами, птица верещала и билась в агонии.

Кроме добычи, тупая тысяченожка ничего не замечала. Да и, чего удивительного? Ума в них меньше, чем в одном когте мийю, эти ядовитые твари только и умеют, что убивать.

Жертва и охотник оказались между наступающей границей и толстым деревом. Тысяченожка в последний момент ощутила угрозу, рванулась прочь — но, похоже, иглоног или во время боя, или уже после, в предсмертных корчах, пронзил её острой кривой шпорой на ноге.

Сбежать тварь не успела, но зрелище от Ручейка скрыл ствол дерева. Он увидел, как брызнула кровь — красная и жёлтая. Полетели в стороны пух и перья. И хищницу, и птицу расплющило между границей и стволом дерева.

Хвост тысяченожки не зажало, он отлетел в сторону, корчась — пока граница не догнала его и не покатила по перепревшей подстилке дальше.

Ручеёк полз, не останавливаясь. Направление пришлось менять — судьбу толстой птицы и ядовитой твари он повторить не хотел. Значит, придётся ползти через гнездовье перепуганных хвостовиков. Ещё и с хозяином, от которого только начал отрываться, сблизиться…

Оглянувшись ещё раз, Ручей снова увидел хвост тысяченожки. Поворот, ещё один… Граница толкала его вперёд — и вдруг поглотила, как деревья.

Последний кусок живучей твари испустил дух.

Пока ты жив — граница тебя не пропустит и будет неумолимо толкать к центру лоскута. Туда, где дом мийю, где Рыжая и Великий Вожак.

А если умрёшь — сожрёт.

Неизвестно, что там — за синим свечением. И не приведи Тёплая Мать узнать это.

Марина была уверена, что в лес без истерики выйти не сможет. По крайней мере, без Никиты. В его способность защитить от любой угрозы всё-таки веришь, в отличии от остальных.

Наверное, с ним рядом даже оказаться перед Доброславом было бы не так страшно.

Чудо, однако, случилось — она смогла перейти мост и ступить под лесную сень. Мандраж был, да — но не более того. На поясе висел в ножнах меч. По правде сказать — больше мешался, она к этому дрыну у бедра пока так и не привыкла.

Илья, правда, пискляво потребовал от неё браться за меч только в крайнем случае и вручил ей копьё. Может, и к лучшему — с этой здоровенной оглоблей в руках и вправду чувствуешь себя уверенней.

Тем более — с поднятыми характеристиками копьё не кажется тяжёлым, да и двигаться теперь легко, как никогда. Тело — лёгкое, рюкзак на спине — невесомый.