Книга Сабатон. Системный приручитель 2, страница 120 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Шенг виновато на меня покосился, но я только отмахнулся.

Девушки, кутаясь в утащенные из рюкзака Шенга худи, в обнимку уселись на первом ярусе кровати. Без косметики, с мокрыми распущенными волосами, они выглядели удивительно по-домашнему. Как-то даже забывалось, что мы второй день выживаем в системном постапе, будто и правда просто собрались в поход компанией друзей.

Да, я уже всех их воспринимаю своими. Не друзьями, скорее — воспитанниками, младшими племяшками, которых у меня никогда не было. Кроме Юли, конечно — не родной по крови, но всё равно близкой, как член семьи.

Худи Шенга оверсайзом смотрелись только на его сестре. Юле просто пришлось по размеру, на Лене вовсе сидело в обтяжку — и ей это шло, надо сказать.

Кошка в углу шипела и старательно сушила шерсть выданным ей полотенцем. На ней была уже не набедренная повязка, а чьи-то широкие джинсовые шорты, перетянутые ремешком.

— Дядь Ники-и-ит! — пропела Юля. — А можно печку затопить, а? Холодно…

В доме и вправду было зябко, тем более мы все мокрые. Шенг вон вообще куртку и шапку нацепил, а всё равно зубами стучит.

— Я сам. Гроза же, в трубе тяга никакущая. Вы так сейчас затопите, что мы угорим. Олег, поставь чайник на плиту? Надо горячего бахнуть.

— Лучше я, — оживилась Лена. — Сейчас отварчик какой-нибудь сделаю…

— Хорошо.

Я отодвинул заслонку в трубе, собрал старые газеты для растопки. Сейчас их в печь поглубже засуну, сожгу — труба хоть немного прогреется, и тяга будет лучше. Там уже можно будет дровами растоплять.

Заодно, сниму чугунные конфорки, поставлю на огонь казан — пусть зайчатина тушится.

— Дядь Никит, — пискнул Илья. — Нельзя же заслонку в грозу открывать. Шаровая молния залетит в трубу.

— Угу, пять раз, — буркнул я. — На «РенТВ» уже лет десять как такую дичь не снимают, Илюх. Ты откуда это взять умудрился?

— От бабушки.

— Нормально, ничего не будет. Хотя… С Системой можно чего угодно ждать. Хоть зомби Санта Клауса в дымоходе, блин. Вы в этом году хорошо себя вели?

Вечер закончился спокойно. Гроза гремела долго, хлестал по стенам ветер, но ливень кончился за полчаса, сменившись лёгким дождём.

Мясо и кроличьи туши я утащил на ледник, мы отогрелись, закинулись эссенциями и навыками и плотно поели.

Лена поколдовала с травяным сбором, и чай реально снял усталость, наполнив мышцы лёгкостью. В баню сегодня не пошли, пусть особо злые комариные укусы всё ещё чесались у всего отряда.

Коту мы таки промыли раны. Лена уже готовила мазь из кровохлёбки, но его следы от когтей зубов крюкача — а это они были, прям узнаваемые –смазали трофейным лекарством из запасов котов. Рыжая даже объяснила, что они от «огня тела», то есть, скорее всего — против воспаления.

Можно было и мазь Вишневского использовать, но я предпочёл довериться системному средству.

А без регенерирующей кровохлёбки он пока обойдётся. Когда его приручу, быстро поднимем на ноги, а до тех пор это слишком опасно.

А ещё — я наконец-то усадил отряд за чистку оружия. Тем более, мы под проливным дождём побывали. Хоть какой-то опыт был у Юли, Мэй и, внезапно, Ильи — он в школе научился обслуживать автомат Калашникова.

— Это моё оружие! — диктовал я командирским голосом, сияя садистской улыбкой и глядя на мучения студентов. Аж ностальгия накрыла. — Такого оружия много, но это — моё! Моё оружие — мой лучший друг! Оно — моя жизнь!