Книга Сабатон. Системный приручитель 1, страница 122 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

— И я что, сейчас тоже среди таких? — выдавила Лена. — Ну вот: на мне пахать можно, а я валяюсь без сил. Так не честно.

У меня, скорее всего, выносливость тоже уже близка к верхушке, да и ловкость — я целых четыре эссенции съел. А может, лимит и вовсе достигнут, а со следующей витаминкой я получу такое же сообщение.

Надо же…

Юля тут же влезла с «рацпредложением»:

— Предлагаю посчитать, кому сколько надо эссенций интеллекта до максимума. Узнаем, кто из нас самый умный.

— Юль, — буркнул Илья. — Ты сейчас палишься. С такими предложениями — не ты точно.

— Эй!..

— Ладно, ребят, — я привычно привлёк к себе внимание громким хлопком в ладоши. — Новость полезная, но нам пора двигаться дальше. Собираем вещи — и вперёд.

А ещё…

— В разговоре слово «эссенции» звучит отвратно. Длинное и чужеродное какое-то. Просто представьте, как в бою кричите: «срочно хватай эссенцию!» В общем, предлагаю: называем их «эски». Коротко и понятно.

Новое слово приняли без проблем, как и мою личную классификацию мутантов.

— А ещё, вы уловили важную деталь? Эссенции могут дать энергию для прокачки, если съесть сверх лимита. Сейчас проверим, как это на голод влияет. Лен, извини, быть тебе подопытным кроликом. А ещё, возможно, они и при усталости тогда тоже могут помочь — но это пока просто предположение, ещё проверим. Теперь — в путь.

Добрались мы без проблем, в кои-то веки не найдя приключений на свои задницы.

Лена, когда эссенции начали устраиваться, совсем без еды не обошлась, но лютого обжорства, как у нас всех было при прокачке ранее, у неё не случилось.

Ну вот, как слепые котята тычемся наугад, а всё равно понемногу узнаём о Системе что-то новое. И сколько ещё будет таких открытий — чёрт его знает.

Скорее всего, сейчас мы все прокачаем характеристики до максимума, нам доступного, и это хорошо. Сказать бы, что завтрашний день будет легче, но есть нюанс: патронов осталось не так много.

Мэй в последнем бою, прикрывая нас, расстреляла полтора магазина, и осталось по итогу всего двадцать два патрона. То есть — двенадцать на один полный магазин и десять на второй.

С двенадцатым калибром чуть лучше: у меня полный патронташ на двадцать пять патронов, два — в стволах обреза. По три патрона у Ильи и Шенга, у Юли — два в ружье и девятнадцать из двадцати в патронташе.

Запаса — нет.

Радуют только когти мороков. С ними, доведя до ума оружие ближнего боя, мы станем эффективнее и на короткой дистанции. Тем более, после прокачки.

Ещё, конечно же — шкура медведицы. Даже если защитим только руки, шансы на выживание неплохо так поднимуться. Меня сегодня выручали обычные вьетнамки на руке, непробиваемая чешуя — это уже совершенно иной уровень.

Когда мы свернули с проклада к торчащей над лесом скале, солнце светило сквозь стену осколка на востоке уже над самой линией гор. Ещё чуть-чуть, и стемнеет.

По широкой, утоптанной множеством людей и лошадьми тропинке среди деревьев мы прошли к основанию скалы — там и стояла избушка.

— Нифига, — выдавил Илья. — Я думал, какой-нибудь сруб покосившийся будет.

— Почти так и было. Мы с мужиками договорились, что баблайку надо подновить — да как-то вот вошли во вкус и подняли уровень комфорта.

Путь к дому преграждала наша местная речушка — маленькая, но бурная и очень холодная. Имя у неё соответственное: Дурнуха. По весне она частенько разливается, но сейчас, в июля, уровень воды низкий.