Книга Сабатон. Системный приручитель 1, страница 104 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Медведица вновь перекатилась, когда к боли в глотке добавился едкий огонь в боку, да так и свалилась. Только вздрагивала всем телом, с хрипами выдавливая из пасти вместе с дыханием потоки крови, и вяло скребла когтями землю.

Всё.

Вожак волчьей стаи сбежал, один крюкач ещё жив, но застрял в пасти медведицы… Да и не опасен он для нас с одной единственной конечностью. Чтобы позволить ему подобраться к себе — это надо прям очень сильно постараться.

Кроме нас с Юлей, остался лишь один участник этого шоу.

Я мог бы немного упростить себе жизнь и снять его одним единственным выстрелом из карабина. А следом — пошедших за ним студентов, решивших, что человечность им ни к чему.

Не сделал я этого по двум причинам. Первая — я боялся не успеть снять Юлю. Я слышал, как трещали деревья, когда медведица на всей скорости неслась вниз по склону. Если бы она в неразберихе боя впечаталась бы в сосну, где сидела девушка — та вряд ли пережила бы падение дерева.

Вторая причина… Хотя, зачем я вообще занимаюсь самообманом? Я мог попросить устранить декана и студентов Мэй. Не уверен, что она сейчас готова убить человека, но это и не важно.

Как минимум приказать я МОГ. Выполнила бы она этот приказ — это уже другой вопрос. Я отлично знаю, как тяжело преодолеть внутренний барьер, который говорит: убивать людей нельзя. А как едет крыша, когда ты этот барьер впервые преодолеваешь.

По-настоящему важна лишь вторая причина — декана я хотел не просто убить издали одной пулей. Я хотел его наказать. И, более того, сделать его для нашей группы символом. Символом того, что бывает с теми, кто ставит себя выше остальных людей.

И символом того, что мы не прогибаемся под таких. Мы их жестоко ломаем.

Может, это и не совсем рационально — эмоций в моём поступке намешано немало. Но это нужно нашей группе, чтобы сплотиться и в очередной раз понять, что старый мир умер.

А новый мир построим мы сами — на своих правилах.

— За мной, Юль.

Мэй наверху бдит, конечно, но оставлять невооружённую девушку одну я не хочу. Мало ли, какая ещё тварь прибежит на шум.

Декан спускался со скалы. Высота была не ахти какая большая — метра три, не больше. Но, просто спрыгнуть он не осмелился. А может, был не в состоянии — когда ублюдок подполз к краю, я увидел его лицо, наполовину залитое кровью. Один глаз заплыл, и чёрт его знает вообще, пережил ли вообще мой выстрел.

А цель декана была ясна, как день: ружьё. Оно валялось рядом с растерзанным трупом парня, которого утащил крюкач.

Ублюдок повис на краю скалы на руках, разжал пальцы и ухнулся вниз. Покачнулся, кое как поймал равновесие. Развернулся… Медленно, болезненно.

Единственный целый глаз расширился, когда он увидел меня. Надо отдать декану должное: он сразу понял, что метнуться за ружьём не успеет. Не говоря о том, что неизвестно, заряжено оно вообще или нет сейчас.

Декан встал в боксёрскую стойку — приличную, сразу видно, что он занимался. Не молодой, но моложавый, подтянутый. Грязная мятая одежда ещё недавно будто кричала: смотрите! Я куплена в самом дорогом туристическом магазине!

У него и рюкзак такой был. Стоил, наверное, как средних размеров плазменный телевизор.

Ублюдок умеет заботиться о себе, не поспоришь. А ещё он ломает судьбы молодых девчонок, срывая их, как прекрасные полевые цветы — а потом втаптывая в грязь.