Книга Первый пользователь. Книга 13, страница 102 – Артем Сластин

Когда двадцать снарядов, с разницей в доли секунды, вонзились в кору, их кинетическая энергия мгновенно превратилась в тепло. Огромное давление и температура в миллионы градусов — создали условия, при которых камень вел себя как сверхплотная, сверхгорячая жидкость. Возник эффект кумулятивной струи, только в планетарном масштабе. Материал земной коры был выдавлен вниз, в верхнюю мантию, сжатый и разогретый до состояния плазмы.

Именно эта плазменная кумулятивная струя, сформированная совокупной энергией удара и направленная строго вглубь, стала главным орудием разрушения. Она пронзила верхнюю мантию, как раскаленный нож масло. Давление в точке контакта превысило все мыслимые пределы. Твёрдая порода ионизировалась, превращаясь в экзотическое состояние вещества. Сейсмические датчики, оставленные мною на планете, зашкалили, вышли из строя, но мне было уже всё равно. Я прикипел глазами к транслируемому изображению.

Это выглядело как чудовищное извержение. Из гигантской, все еще расширяющейся огненной полусферы, вырвался столб света. Ослепительно-белый, с синевой у основания и багровыми прожилками по краям. Он бил вертикально вверх, испаряя все на своем пути, уносясь в космос с чудовищной скоростью.

Это была плазма мантии, выброшенная чудовищным давлением снизу. Космический фонтан раскаленного до десятков тысяч градусов вещества.

Но даже это апокалиптическое зрелище было только началом настоящей катастрофы.

Гидродинамический удар породил не одну, а серию сферических ударных волн, распространяющихся вглубь и вширь по коре и мантии. Они встречались, интерферировали, усиливали друг друга. Земная кора вокруг эпицентра вспучилась гигантскими пузырями, которые рушились, образуя концентрические кольца разломов шириной в десятки километров. По этим разломам из глубин хлынули реки магмы, ярко-оранжевые, почти белые от температуры. Они заливали то, что минуту назад было поверхностью, сжигая остатки органики и начиная формировать новую, адскую поверхность планеты.

И как Дмитрий и предсказывал, началась ответная реакция. Вот только кажется она запоздала.

Вся биомасса планеты пришла в движение. Как кожа гигантского существа, стягиваемая невидимыми мышцами, она рванулась к эпицентру катастрофы. Казалось, сама сущность паразита поняла, что источник угрозы находится в ране. И если нельзя защититься от удара, нужно задушить угрозу, залить рану собой, потушить огонь плотью.

Гигантские валы живой ткани, высотой в километры, поползли по поверхности, накрывая разломы, погребая извергающуюся магму под собой. Органика шипела, испарялась, спекалась в уголь, но новые слои лезли поверх.

Выглядело это одновременно жутко и величественно — вся планета буквально сжималась вокруг раны, пытаясь ее изолировать. Образовался гигантский, пульсирующий рубец из обугленной и живой плоти, диаметром в тысячи километров.

Я наблюдал это, завороженный и оглушенный. Датчики истребителя заливал поток входящих данных: температура, радиация, гравитационные аномалии, спектральный анализ выброшенной плазмы. Но цифры и графики не могли передать масштаба. Никакая симуляция Дмитрия, никакие теоретические выкладки не подготовили меня к этому зрелищу. Я уничтожал планету. Своими руками.

Меня переполняли странные чувства. Не триумфа и даже не удовлетворения от хорошо проделанной работы. Скорее глубинное, первобытное благоговение ужаса. Я прикоснулся к силам, которые должны быть уделом богов. И цена этого прикосновения — агония целого мира, пусть и чужого, пусть и захваченного паразитом.