Книга Иллюзорный чемпион. Книга 4, страница 54 – Артем Сластин, Игорь Маревский

* * *

В груди неприятно кольнуло и я сразу уцепился за упоминание теней, разломов в пространстве и недавних взрывов. Что-то мне подсказывает, что всё это звенья одной цепи. Нужно будет самому сходить на место и посмотреть, что происходит.

Пока я читал газету и анализировал происходящее, мы долетели. Самолёт мягко коснулся взлётной полосы, отложил бумагу в сторону, чувствуя лёгкую вибрацию от крутящихся колёс. Пусть моё тело и изменилось, став в разы выносливей, но в неутомимую машину я всё же не превратился и усталость от длинного перелёта накрыла меня волной. Хотелось уже доехать до дома, сходить в душ и завалиться в кровать, хоть на время отбросив мысли.

Аэропорт был наполнен привычной суетой. Туристы, бизнесмены, спешащие к выходам. Я быстро прошёл через контроль, показал карту гражданина и направился к выходу. Я был совсем один. Слуги, которых я собрал в России, были отправлены вперед, они уже должны были обосноваться, отдышаться после долгого пути, и отдохнуть в безопасной и знакомой среде. Моё присутствие не требовалось на каждом этапе их адаптации. Да и честно сказать, я устал от необходимости постоянно контролировать всё вокруг.

На парковке меня ждал чёрный автомобиль с водителем, который тут же бросился открывать для меня заднюю дверь. Я коротко кивнул ему, без лишних слов усаживаясь на заднее сиденье. Стоило только оказаться внутри автомобиля, как усталость начала отступать. Шофёр завёл двигатель, и машина плавно выехала из аэропорта, оставляя позади шум и свет городского центра.

Мы ехали молча, и я смотрел в окно на мелькающие огни. Ночной Пекин — это зрелище, которое всегда притягивало мой взгляд. Неоновые вывески, проблески машин, бегущие строки новостей на огромных экранах. Город казался живым, дышащим, и я любил это ощущение. Конечно, мне нравились и тихие улицы на окраинах, где постепенно исчезали следы цивилизации, уступая место просторным полям и холмам. Но предпочитал я именно пульсирующий жизнью центр. Именно поэтому, при выборе дома, выбор пал на имение, располагающееся внутри городской черты, пусть и не в самом его сердце.

Чем дальше мы удалялись от центра, тем меньше становилось света. Пекин, несмотря на свою технологичность, оставался городом, в котором граница между урбанизацией и природой была удивительно тонкой. Помимо шумных, лоснящихся бизнес-центров здесь ещё сохранились старые районы с одноэтажными традиционными домиками, так называемыми хутунами. Быт людей в таких местах был устроен как в деревне. Кто-то держал куриц, или небольшой огород, все соседи знали друг друга. Моё имение находилось неподалеку от одного из таких мест, чуть вдали от посторонних глаз, окружённое высокими стенами и древними деревьями. Его история насчитывала несколько столетий, и, хотя многое изменилось за это время, дух прошлого всё ещё витал в его коридорах. Когда-то давно там жил чиновник, владеющий деревней, но время шло и он со временем менял своих хозяев, как и менялся сам, постепенно принимая более современный облик. Понятия не имею, как корейскому певцу удалось тогда приобрести его, но я был рад, что сумел выкупить строение.

Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Этот дом постепенно становился для меня чем-то большим, чем просто местом для жизни. Что старая усадьба в России, превращённая в вертеп, что дом семьи Сун — я не чувствовал, своим домом, тогда как здесь, после первого же посещения, меня охватило ощущение, что я наконец оказался на своём месте.