Книга Слой Первый. Книга 4, страница 81 – ПолуЁж

И не воспользоваться этим шансом я не мог. Достал три пластинки и как только вся пятерка лысых оказалась внутри пещеры, практически залпом отправил все три, накачанных под завязку огненных шара в их сторону. Но не в самих церковников, а в потолок и стены — пещера была естественной топкой, и эффект превзошел все мои ожидания.

Грохот от трех одновременных взрывов в замкнутом пространстве был такой силы, что, казалось, сама гора содрогнулась. Узкий проход превратился в адский котел. Воздух мгновенно раскалился, а со стен и потолка дождем посыпались острые, как бритва, осколки камня. Яркая вспышка на мгновение ослепила, а следом волной хлынул удушливый, горячий дым, смешанный с каменной пылью.

Церковники, только что вбежавшие в пещеру, оказались в самом эпицентре. Я видел сквозь магическое зрение и Всевидящий Глаз, как вокруг каждого из них вспыхнули индивидуальные щиты, принимая на себя основной удар. Но щиты спасали от прямого огня, а не от оглушительной контузии, не от раскаленного воздуха, впивающегося в легкие с каждым вдохом, и не от сотен каменных игл, что секлись по их защите, просаживая ресурс.

Их строй был сломлен. Двоих отбросило взрывной волной обратно ко входу, прямо под возможный огонь Шака. Троих оставшихся разбросало по проходу, они были дезориентированы, оглушены и пытались прийти в себя в облаке едкой пыли.

Это был мой шанс.

Не раздумывая, я активировал амулеты скорости и скрытности, становясь быстрой невидимой смертью и рванул в их сторону, словно призрак, в самое сердце хаоса. Время для меня замедлилось, превращая панику врагов в медленный, неуклюжий танец смерти.

Первый церковник, что был ближе ко мне, как раз поднимался на колени, мотая головой. Он даже не успел поднять взгляд. Выстрел из револьвера с эфиритовым патроном ударил его в плечо. Магический щит, и так работавший на пределе, не смог помешать пуле, блокирующей магию. Сияние вокруг церковника тут же погасло, а в его глазах отразилось чистое недоумение. Следующая пуля, уже из ауриста, выпущенная из второго револьвера, разнесла ему голову на кровавые ошметки.

Двое других, что были отброшены ко входу, наконец пришли в себя и попытались отступить наружу, подальше от огненной ловушки. Но снаружи их ждал Шак. Новый выстрел из его винтовки заставил одного из них пошатнуться и инстинктивно вновь активировать щит, а второй, видя безвыходность положения, в ярости развернулся ко мне. С его меча сорвалось сразу несколько воздушных клинков, наугад полоснувших по дыму.

Под действием амулета я видел их полет как в замедленной съемке. Легко уклонившись, я сократил дистанцию. Парализующий патрон попал ему в ногу, заставив рухнуть на землю. Контрольный выстрел в голову поставил точку в его короткой агонии. Во втором револьвере ауристовые были заряжены пополам с обычными

Оставалось трое. Дым начал рассеиваться. Один стоял у входа, прижатый огнем Шака. Двое других, уже оправившись от первоначального шока, еще не видели меня, но ориентировочно могли понять направление моего местоположения. Их лица исказила ненависть. Они поняли, что их загнали в ловушку, и теперь будут драться до последнего.

Они атаковали одновременно, с двух сторон, пытаясь лишить меня пространства для маневра. Воздушные лезвия полетели в меня со всех сторон. Но скорость все еще была моим главным козырем. Петляя между атаками, я выстрелил в того, что был слева. Парализующая пуля — в грудь. Разрывная — следом. Третий готов.