Книга Слой Первый. Книга 4, страница 118 – ПолуЁж

— Принимается, — хмуро кивнул Эхо и демонстративно уткнулся обратно в свой потрепанный блокнот с заметками, давая понять, что разговор окончен. Страницы зашуршали под его пальцами.

Мар перевел взгляд на меня, виновато пожал плечами и скривился, показывая, что сам понимает — ляпнул лишнего. Я лишь покачал головой. Иногда он не думал, прежде чем открыть рот. Хотя обычно у него всё получалось сглаживать шуткой.

Следующий эксперимент был самым важным — перерабатывать осколки в Нексус в промышленных масштабах и сразу же сливать их в накопители через уловитель энергии я просто не смогу физически. Слишком много, слишком быстро. Этот вариант был самым простым, но при этом самым опасным — мне придется быть одному, без прикрытия и поддержки.

А вот если я буду выбрасывать осколки напрямую…

— Готов? — спросил я Мара, глаза которого горели азартом.

— Давай уже, — кивнул он, потирая ладони.

Я зачерпнул десяток осколков и просто выбросил их за пределы своего тела, в сторону Мара. Его глаза тут же стали как огромные блюдца — он явно видел светящиеся точки, которые готовы были вот-вот погаснуть, раствориться в воздухе. Секунда замешательства, потом он догадался что делать и, используя интерфейс, просто втянул их в себя. Осколки исчезли, словно их и не было.

— Сколько? — уточнил я.

— Шесть.

— Потери примерно пятьдесят процентов… — нахмурился я, прикидывая в уме. Слишком много уходит впустую. — Встань ближе.

Методом тыка мы определили, что потери можно сократить до пятнадцати процентов, если не давать осколкам находиться за пределами тела дольше, чем одну секунду. А для этого мы должны были быть рядом — стоять практически в упор, почти касаясь друг друга плечами. Не самый удобный вариант, зато эффективный. Скорость передачи решала всё — чем быстрее Мар хватал осколки, тем меньше их испарялось.

План начал вырисовываться сам собой, и к вечеру, когда проход откроется, но Кошмары еще не будут особо активны и еще не выползут из своих нор, мы будем полностью готовы к охоте. Оставалось только дождаться сумерек и показать этим тварям, кто здесь настоящий кошмар.

— Потренируемся, — сказал я, щурясь на горизонт, где уже начинало наливаться предвечерней синевой. — Мне нужно с десяток человек на поддержку. Выстраиваются парами позади меня, держат за плечи, принимают осколки на себя. Как только счетчик перевалит за девять тысяч — немедленная смена, без промедления.

— Принял, — Мар коротко кивнул, но в его взгляде читался вопрос. — Ты правда уверен, что их будет настолько много?

— Больше, чем уверен, — я сжал кулаки, вспоминая ту дверь и то, что творилось за ней. — Я видел.

Сегодня я открою ту дверь, исчерченную рунами. Тысячи Кошмаров, облепившие несчастного пассажира плотным коконом, будут стерты в пыль — и для дела полезно, и совест моя будет чиста. Останется только добраться до самого человека — поговорить с ним, если он еще способен на контакт. Или хотя бы положить конец его бесконечным мучениям, если разум уже не вернуть.

Мы выступили сразу, как оказались готовы, следуя за глазами и нюхом шамана.

Источник встретил нас тишиной. Ни одной твари еще не вылезло из разрыва реальности, висящего прямо в воздухе, будто пространство разрезали тупым ножом, и края раны дрожали, источая холодный, неприятный свет. Мне и не нужно было, чтобы они вылазили. Дать им вырваться наружу — это подставить под удар десяток человек, которые участвуют в этой операции. Тут были и новички, нервно сжимающие оружие, и проверенные уже в вылазках ребята, чьи лица оставались спокойными, почти равнодушными.