Книга Слой Первый. Книга 4, страница 112 – ПолуЁж

— Материал другой, — сказал Рокет, проведя ладонью по стене. Он шёл ближе всех к зданиям и первым заметил. — Не камень. Не металл. На ощупь… тёплый.

Я тоже коснулся стены. Он был прав. Поверхность была гладкой, как отполированная кость, и от неё шло слабое, едва уловимое тепло, словно внутри стены кто-то спрятал грелку.

Ощущение было настолько неестественным, что я убрал руку быстрее, чем собирался.

Тварей не было вообще. Ни одной. Город вокруг нас опустел, как театр после спектакля, — остались декорации, но актёры ушли. И вместе с ними ушла жизнь, оставив только это давящее, тягучее ощущение наблюдения, от которого волоски на руках вставали дыбом.

— Слышу пульс, — прошептал Крис, и в его голосе я уловил нотку, которую раньше не слышал. Не страх, нет. Изумление. — Низкочастотный. Из-под земли. Медленный, примерно раз в три секунды.

— Я тоже чувствую, — сказал я, и это была правда. Нексус внутри меня отзывался на этот пульс, как камертон на ноту. Тихая вибрация в груди, в такт с чем-то далёким и огромным.

Эхо остановился. Просто встал посреди улицы и застыл с закрытыми глазами, и лицо его стало таким, каким я его ещё не видел — растерянным.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — открыл глаза гоблин. — Буквально ничего. Мои навигационные навыки не работают. Я не вижу маршрут, не чувствую тварей, не могу определить безопасные зоны. Как будто кто-то выключил свет.

— Центр Города… Никогда не подумал бы, что однажды туда отправлюсь. Обычно там охрана из крупных Тварей, через которых не пройти. Да и само место давит на мозги, Горыч тому подтверждение. Видел каким он дебилоидом стал после этого? Все ему муштру подавай да дисциплину. А был-то нормальный мужик, и выпить и поболтать можно было.

— Был, да сплыл, — хмыкнул Крис. — Мне казалось он всю жизнь такой отмороженный…

— Не, это его так потрепало, — возразил Шам. — Раньше нормальный был. А сейчас вон вообще с

Биорком свалил, пропускает все самое интересное…

Мы прошли ещё квартал, и Мар вдруг резко остановился, уставившись на стену.

— Грис, — позвал он, указывая на стену слева от себя. — Иди сюда.

Я подошёл и замер. Стена была покрыта рисунками. Не рунами — я бы узнал руны, за последние недели насмотрелся на них до рези в глазах. Это были именно рисунки, схематичные, почти детские. Линии, выцарапанные или вдавленные в поверхность стены чем-то острым, глубокие, как трещины.

Люди. Маленькие фигурки с палочками-руками и кружками-головами. Десятки, сотни фигурок, выстроенных в ряды. Над ними — звёзды, россыпь точек, которые складывались в незнакомые созвездия. А в центре — корабль. Длинный, с закруглённым носом и рядами огней по бортам. Рядом с кораблём — что-то вроде воронки, спирали, закручивающейся внутрь себя.

— Что за каракули? — спросил Шам, подойдя ближе и проведя пальцами по линиям. — Твари научились размножаться, и их детишки теперь портят стены? Не видел такого раньше…

Я стоял и смотрел на рисунок корабля, и внутри что-то тихо, настойчиво ныло. Я видел этот корабль. Не здесь. Во сне. В Колыбели, в самые первые дни, когда очнулся в этом мире и ещё не понимал, где я, кто я и что вообще происходит. Тогда мне снились обрывки — коридоры, капсулы, голоса по интеркому, — и я списывал всё на стресс и шок от перехода. А теперь эти обрывки смотрели на меня со стены, нацарапанные чьей-то рукой неизвестно сколько лет, или столетий назад.