Книга Слой Первый. Книга 1, страница 60 – ПолуЁж

— А ты с юмором, — торговец заливисто рассмеялся, но что-то в его смехе показалось мне слегка натянутым. — Не пропадёшь! Давно вышел из Колыбели?

— Да пару дней назад, — ответил я, недоумевая, к чему он ведёт.

— А там долго был? — его улыбка вдруг стала странно застывшей, неестественной, будто наигранной.

— Он у нас почти рекордсмен! — вклинился Мар, пытаясь разрядить внезапно возникшее напряжение, хотя и сам выглядел слегка озадаченным. — Неделю там тусил, пока не соизволил выбраться на свет.

Рорш перевёл взгляд с меня на Мара, его улыбка немного расслабилась, но в глазах всё ещё теплился какой-то скрытый интерес.

— Ну и прекрасно! — воскликнул Рорш, всплеснув руками, будто пытаясь разрядить обстановку. — Вы не смотрите на меня так, у нас указание сверху, — он поднял указательный палец, указывая куда-то в небо. — Всех новичков опрашивать, чтобы исключить… эээ… непредвиденные обстоятельства. Мне начальство иначе плешь проест.

Я не понял, какие именно обстоятельства он имел в виду, или, возможно, это была лишь оговорка. Однако разговор с торговцем заставил меня насторожиться. Его слова об «указаниях сверху» звучали тревожно и явно скрывали что-то большее, чем простую формальность. Видимо, не зря я решил умолчать о том, что провёл в Колыбели три недели. Хотя, если быть честным, мой мотив был немного проще — я просто не хотел выглядеть идиотом. Эти мысли стоило обдумать позже, в спокойной обстановке.

— Пойдём, я покажу тебе свой товар — не товар, а загляденье! Такого на Первом Слое днём с огнём не найдёшь! — радостно защебетал Рорш, заметно оживившись. Было видно, что он рад избавиться от формальностей с расспросами и вернуться к тому, что действительно его увлекало — торговле.

А его прилавок действительно впечатлял: всё пространство было завалено оружием, от простых и грубых образцов до чего-то явно редкого и коллекционного.

На деревянной подставке лежали револьверы самых разных калибров — от тяжёлых «карабинных» моделей до лёгких, похожих на дуэльные пистолеты. Рядом были аккуратно разложены винтовки и сами карабины с длинными, потёртыми стволами. Их приклады, отполированные до блеска, говорили о многолетнем использовании.

В углу стояли три мушкета, один из которых был украшен грубой резьбой, изображающей звериные клыки. Тут же лежали однозарядные дробовики с явно кустарной сборкой: их ружейные стволы чуть потертые и местами покрытые ржавчиной, говорили, что за оружием вообще не следили долгое время, а механизмы казались собранными из разных частей. Странно, разве торговцу не надо придать своему товару более красивый вид? Зачем продавать в таком непрезентабельном состоянии?

Но особое внимание привлекала винтовка с оптическим прицелом. Прицел выглядел необычно — из толстого стекла и металла, с лёгким налётом ржавчины, куда без нее. На кожаном ремне, пристёгнутом к прикладу, висели самодельные патроны.

На самом краю прилавка стояла массивная пушка, больше напоминавшая артефакт. Судя по виду, её не использовали уже лет двадцать: спусковой механизм проржавел, а дуло было покрыто царапинами и зазубринами.

И, конечно, патроны: коробки с аккуратными рядами патронов разного калибра, завёрнутые в вощёную бумагу и уложенные в деревянные ящики. Всё это дополнялось ножами и мачете, разбросанными по краям, как будто оружие должно было быть готово к немедленному использованию.