Книга Пехотинец Системы 7, страница 116 – ПолуЁж

— В то, что нужно, — ответил я коротко, не давая ему опомниться, чтобы он не успел погрузиться в размышления. — Слушай внимательно, Карас. У нас нет времени на сантименты, на сомнения. Игра рушится прямо сейчас — видишь эти трещины? — я указал на пространство вокруг, где реальность неудержимо дрожала и мерцала, словно сотканная из битого стекла. — Кто-то должен её удержать. Это будешь ты.

Он моргнул, пытаясь переварить услышанное. Его взгляд метался между мной и рассыпающимся миром, явно борясь с неверием и осознанием смертельной опасности, нависшей над всем. Он не мог понять, как это возможно, но видел, что мир действительно умирает.

— Я отдам тебе весь опыт Троицы, — продолжил я, жёстко, не давая ему возможности возразить, перебить меня или погрузиться в свои сомнения. — Не просто их личный опыт, не сумму их навыков и знаний. Я отдам тебе концентрированную энергию всех богов, всех тех сущностей, что питались этой системой, словно паразиты. Весь, до последней крупицы. Ты станешь богом. Самым могущественным из всех. Ты будешь стражем. Единственным, кто не даст этому дерьму повториться.

— Отдать опыт Троицы? — пробормотал он, глядя на меня так, будто я окончательно спятил. — Кот, о чём ты говоришь? Это невозможно. И почему я? Я всего лишь…

— Потому что я выбрал тебя, — отрезал я, и в моём голосе не осталось места для сомнений или обсуждений. Только холодная, абсолютная уверенность. — Потому что ты надежный. Потому что ты понимаешь, что такое ответственность. И потому что у тебя ещё не поехала крыша окончательно, в отличие от меня. Этого достаточно. Ты знаешь, что я не ошибаюсь в таких вещах.

Я протянул ему клинок, первое попавшееся в руки оружие, мир вокруг впитал столько моей силы, моей ярости, моей решимости изменить этот проклятый мир, что проводником моей воли могла бы стать даже игла, но мне нравился этот меч.

Карас, словно под гипнозом, взял его дрожащими руками. Оружие казалось тяжёлым, чужеродным в его ладонях, но он не мог отпустить его. Оно стало частью его судьбы. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел смесь страха, недоумения и абсолютного доверия. Он был верен мне до самого конца, до последней искры.

Держа клинок, он замер, ожидая моих дальнейших указаний. А я сосредоточился. Мне не нужны были слова или жесты. Достаточно было просто подумать. Направить волю. Мой разум, расширенный и заострённый силой Разрушителя, охватил всех разом — старика-Созидателя, воина-Стирателя, Великую Танцовщицу.

И сотни младших богов, что кормились крохами с их стола, прислуживали им и паразитировали на системе, высасывая из неё жизнь. Я видел их истинную сущность — жалкие, выгоревшие оболочки того, чем они когда-то были. Болезнь. Раковую опухоль на теле реальности, которая медленно, но верно, убивала всё вокруг.

Мой разум вспыхнул. Я почувствовал, как нити их жизней натягиваются, дрожат — а затем перерезаются одна за другой, словно тонкие струны старой арфы. Где-то там, в их пантеонах и святилищах, они мгновенно превращались в ничто. Без криков, без борьбы, без возможности сопротивляться.

Это было не убийством — это было очищением. Хирургической операцией, которую слишком долго откладывали, и теперь она должна была быть выполнена быстро и безжалостно.