Книга Мастер Рун. Книга 10, страница 74 – Артем Сластин, ПолуЁж

Враг-внутри-убить.

Щенок запрыгнул на кровать, и мы не успели ему помешать, так как в этот момент кокон лопнул.

Паразит вырвался. Я увидел это через щуп, вихрь прорвал стенку кармана и хлынул по каналам, пытаясь перехватить контроль обратно. Лин Шуай тонко закричала, издавая первый звук за столько времени.

Бабай впился зубами в пространство над грудной клеткой Лин Шуай, туда, где в физическом мире ничего не было, а в этерном плане клубился выползающий из узла вихрь. Пасть щенка прошла сквозь кожу, как сквозь воду, не оставив следа, и сомкнулась на паразите, я отчётливо почувствовал через связь.

Холод. Такой, от которого сводит челюсть и перестаёшь чувствовать кончики пальцев. Ледяной этер Бабая, наследство его породы, хлынул через укус прямо в паразита. Вихрь замедлился, спиральные потоки, которые только что рвали кокон на части, начали покрываться инеем, загустевать, превращаясь из живого движения в неподвижную структуру. Бабай не разжимал зубы, и его тело дрожало крупной дрожью, шерсть на загривке встала дыбом, а из пасти шёл пар.

Вихрь начал останавливаться, замедляясь. Сначала внешние витки, потом внутренние. Заморозка шла от краёв к центру, как лёд на луже, и через щуп я видел, как живая, хищная структура становится хрупкой и ломкой, затем кристаллизуется, теряя гибкость и способность поглощать.

Последний виток замер.

Бабай разжал зубы и соскочил с кровати. Качнулся, сел, тяжело дыша. Из пасти капала слюна, густая и белёсая. Через связь я получил от него только усталость, огромную, чёрную, как яма, в которую он проваливался прямо на моих глазах. Щенок лёг на бок и закрыл глаза.

Я метнулся к нему, но Цао перехватил.

— Зверь жив. Смотри на неё.

Замороженный паразит рассыпался. Я чувствовал это через щуп, кристаллическая структура, которую создал ледяной этер Бабая, не выдержала и пошла трещинами. Осколки растворялись в каналах, как соль в тёплой воде, и исчезали. Через минуту от вихря не осталось ничего, центральный узел был чист. Абсолютно пуст и чист, по каналам Лин Шуай тёк её собственный этер, тёплый, живой, заполняя пространство.

Татуировка на её руке мягко светилась, потом погасла. Кокона больше не было, и он больше не был нужен. Цао стоял у кровати, и я впервые видел, как у него трясутся руки. Лин Шуай дышала, медленно и глубоко, как человек, который спал и просыпается. Пальцы на правой руке, той, что без татуировки, шевельнулись, сжались в кулак, разжались.

Я отвёл щуп и убрал руку с её запястья. Мне нечего было больше делать здесь. Поднял Бабая на руки, щенок был горячий и тяжёлый, и пошёл к двери.

За спиной Лин Шуай открыла глаза.

Я даже не обернулся. Слышал, как Цао сказал что-то, тихо, одно слово, называя имя. И аккуратно закрыл за собой дверь и сел на порог, прижимая Бабая к груди. Щенок дышал ровно, просто спал, вымотанный до предела. Через связь шло только тепло и тишина.

— Ну ты зверь даёшь, спас, спас нас.

Сяо сел рядом почти сразу, как я вышел. Не смотря на то, чо мы особо не погружали его в сегодняшнее мероприятие, он прекрасно понимал, что что-то готовится и это что-то связано с Лин Шуай. Просто в какой-то момент справа от меня появилась тощая фигура в заплатанных штанах. Мальчишка ничего не сказал. Посмотрел на Бабая и сел рядом, подтянув колени к подбородку.