Книга Мастер Рун. Книга 9, страница 56 – Артем Сластин, ПолуЁж

Я помолчал. Потом решил, что врать человеку, который за час узнал о моём щенке больше, чем я за пять месяцев, глупо и непродуктивно.

— Так и кормлю, даже более того, последнее время чисто молоко и мясо. — сказал я.

— А слабое свечение на загривке, откуда? Я принял за остаточный фон от диагностики, но это мост, связующий контур. Этер идёт от щенка к тебе и обратно?

— Да. — признался я, это было очевидно. — Аль Тарак рассказал про несколько способов приручения, так он это назвал. Ну и я попробовал. И теперь он постоянно получает мой этер через небольшой соединяющий нас поток. Вот.

Юнь открыл рот, закрыл его, снова открыл. Потом встал и подошёл к Бабаю, наклонившись так близко, что его нос почти касался загривка щенка. Долго всматривался. И я заметил момент, когда он увидел, потому что старик выпрямился с движением, которое было слишком резким для его возраста, и посмотрел на меня с выражением, которое я не мог однозначно прочитать.

— Вот оно что, — сказал Юнь.

Задумался, немного покачиваясь и закатив глаза. Странные они все эти приручители и ловцы зверей, с придурью какой-то.

— Как? — вопрос был жёстким, требовательным, и за ним стояло не просто любопытство, а что-то большее, какая-то тревога, что ли. — Контрактные печати, привязки подчинения, симбиотические контуры четырёх разных школ, я видел всё. Такого метода привязки я не видел ни разу. Ты понимаешь, что ты сделал?

— Связал себя с духовным зверем? — предположил я, хотя по тону мастера было понятно, что ответ неправильный.

— Ты стал для него живым ядром, — сказал Юнь, и от этих слов мне стало немного не по себе, хотя суть я в целом понимал. — Постоянным источником чистого этера. Зверь, питающийся кристаллическими ядрами, получает этер порциями, с примесями, и его каналы формируются соответственно, грубо. Зверь, питающийся живым этером от практика через постоянный мост, получает идеально ровный поток, и его каналы растут как… — Юнь пощёлкал пальцами, подбирая сравнение. — Как дерево, которое всю жизнь поливали чистой горной водой и ему ни разу не была знакома засуха, зной или снег.

— Это хорошо? — спросил я, понимая, что вопрос глупый.

— Хорошо ли это. — Он помолчал. — Ты знаешь, что такое байшоу?

— Ледяной хищник, — ответил я, вспоминая то немногое, что рассказывал Аль Тарак. — Северная порода, редкая, трудно приручается.

— Трудно приручается, — повторил Юнь, и в его голосе мелькнуло что-то, похожее на горечь. — Вот уж дела, что я говорю. Байшоу не приручаются вообще. Ни одна из известных контрактных печатей не держит их дольше года, после чего зверь либо рвёт связь и уходит, а то и убивает хозяина, в зависимости от настроения. За последние двести лет документально зафиксировано одиннадцать попыток создать постоянную связь с байшоу. Две оказались удачными, остальные закончились смертями.

Я машинально прижал Бабая крепче. Щенок, почувствовав через связь мою тревогу, поднял голову и ткнулся носом мне в подбородок, отправив мягкое тёплое тут-я-всё-хорошо.

— Взрослый байшоу, — продолжал Юнь, и говорил он теперь тише, как говорят о вещах, которые требуют уважения, — вырастает до размеров, втрое превышающих крупнейших ездовых быков.

— Я видел его мать. И прекрасно представляю, во что может вырасти этот пухляш.